— Иди, Ана. Спрячься где-нибудь, и не выходи, пока гром не прекратится.
Когда я не повиновалась, отчаянно пытаясь разобраться в собственных мыслях и эмоциях, он закричал:
— Беги, Ана! Драконы!
Я вспрыгнула на ноги и побежала в случайном направлении. Мойрик говорил, что они придут. То же утверждали книги по истории — иногда, и сотни драконов. Потому я бежала, пока не натолкнулась на белую стену с дверью. С дрожью, я дернула за ручку и оглянулась через плечо — пока никого — и кинулась в какое-то темное, мрачное, тихое место.
Воздух пульсировал.
Я обернулась, сердцебиение отдавалось в моих ушах. Нет, не мое. Воздуха. Стен. Белый свет мерцал в большой комнате. Это не Дом Совета. Это храм.
По мне прокатилась новая волна паники, и я бросилась к двери, чтобы уйти отсюда. Я лучше столкнусь нос к носу с драконами.
Но дверь исчезла.
Глава 26 — Невозможное
Я стучала по стене, пока не почувствовала в руках острую боль. Кричала, пока не охрипла, а в горле не появилось чувство, будто его поцарапали осколками стекла. Пинала стену, пока нога не онемела.
Дверь исчезла. И как прикажете уйти отсюда без двери?!
Мои ноги задрожали, когда я напряглась, чтобы не рухнуть на пол. Прохода в храм никогда не существовало, до сегодняшнего дня, но чудо было недолгим. Это невозможно. Не только дверь, но и то, что я оказалась той, кто ее обнаружил. Я, которая не должна была родиться. Я, которая должна была быть Цианой.
Слишком много невозможного.
— Успокойся, — шептала я вновь и вновь, надеясь, что, в конце концов, это сработает. — Дыши.
Воздух отяжелел, будто я вдыхала сухую воду. Голова пульсировала от его веса и давления. Мысли смешались: как отсюда выбраться, как освободиться.
Я отбежала от стены, но пульсирующий воздух вовсе не ослабил хватку на моей голове. Впечатление, будто я прижалась всем телом к городской стене. Нахождение в Сердце, или внутри белых домов, или в Доме Совета не производило на меня такого впечатления.
А вот храм без дверей, самый центр Сердца, еще как. В ясные дни тень от храма нависала над городом, послужив ему солнечными часами. Тысячу лет назад они использовали храм, чтобы знать время.
Ненавижу храм. Инстинктивно, с первого взгляда, когда мне показалось, будто он смотрит на меня, а потом, когда почувствовала пульс городской стены. У камня не должно быть сердцебиения.
Внутри не слышно ни звука, ни даже звона в ушах от тишины. Я ненавидела ее — пульсацию и тяжесть окружающего пространства, как и отсутствие всякой температуры.
Ни холодно, ни жарко. Чувствовалось как-то неправильно, хотя... я вообще ничего не чувствовала.
Я присела на корточки у стены и крепко закрыла глаза, в ожидании чуда. Например, чтобы откуда ни возьмись появилась дверь. Я не хотела звать на помощь — и не важно, что я уже это сделала — и рисковать, что кто-то придет и съест меня. Или, что еще хуже, мраморной толщины воздух сдавит мой голос, пока тот совсем не исчезнет.
Дальние белые стены комнаты светились тем же жутким светом, что и снаружи.
Они были пустыми, без картин, керамических изделий или статуй. В комнате отсутствовали тени, благодаря вездесущему свету.
Здесь была только я.
Сэм мало что мне рассказывал о храме. Что тот пустой, да, и что на нем были какие-то надписи снаружи, которые расшифровал Деборл. Они говорили о неком существе, именуемым Джананом, который создал души и подарил им вечную жизнь, возможно, даже построил Сердце, чтобы защитить их от драконов, сильфид и им подобных. Они должны были поклоняться Джанану, но не знали как, а он никогда не объявлялся, чтобы обвинить их в невыполнении долга.
— Джанан?
Я оставила варежку у места, где раньше была дверь, а затем схватилась за нож Сэма и бочком двинулась вдоль стены, стараясь дотрагиваться до камня только при необходимости.
Через десять шагов я решила перестраховаться и еще раз взглянула в сторону варежки — не то чтобы она мне сильно поможет, если дверь так и не появится — но она тоже исчезла.
Черт. В том маловероятном случае, если я все же сбегу, моя рука быстро замерзнет.
Я сосредоточилась на этом, чтобы не думать, куда она могла подеваться. Что могло ее забрать. О Сэме, драконах, и том, что будет, если его убили, я тоже не хотела думать.
Впереди появилась арка — почти невидимая в свечении белых стен.
Если бы я знала, что это может сработать, то проложила бы себе путь, чтобы иметь возможность вернуться им назад, но когда я в последний раз смотрела, моя варежка все еще отсутствовала. В любом случае, если учесть, как исчезла дверь, я не верила, что арка останется стоять, где стоит.
Гром драконов, который возрастал снаружи, был абсолютно неслышен здесь. Стены полностью блокировали звуки, но я хотела бы слышать, что там происходит. В моей голове все крутилась мысль о запертом в темнице Сэме, пока драконы неистовствуют в Сердце.
В прошлое свое посещение они направились прямиком к храму, в котором теперь была я. Если мне не удастся выбраться, а драконы начнут рушить стены...
Я перестала околачиваться у стенки и прошла через арку, тут же споткнувшись и приземлившись на ладони с коленями. По какой-то причине, моя верхняя часть была выше задней.
Ступеньки.
Из-за отсутствия теней я не заметила ступенек. Мои глаза болели от постоянного белого света и попыток рассмотреть что-либо перед собой, ведь казалось, что все находиться на одном расстоянии.
Уже с большей осторожностью, я пощупала перед собой, определив высоту и расстояние ступенек, идущих вниз.
Странно. Я споткнулась так, будто они шли вверх. Если все наоборот, то я должна была упасть на верхнюю ступеньку и сломать шею. Тем не менее, похоже, они идут вниз. Я скользнула руками по камню, отчаянно пытаясь не обращать внимания на сердцебиение храма.
Я вновь встала на ноги, но попытавшись опустить ногу ниже, моя ступня приземлилась на камень. Голова все еще кружилась от адреналина, но я заставила себя присесть и пошарить рукой перед собой. Ступеньки определенно шли вниз, когда я щупала камень руками, но стоило мне попробовать спуститься, как я врезалась в них, будто те шли вверх.
Лживые ступеньки.
Ладно.
Я двинулась вверх; мои глаза сдались и перестали пытаться приспособиться к вездесущему свету и отсутствию теней.
Лестница казалась бесконечной, а ее эффект противоположности дезориентировал. Казалось, будто я забиралась вверх, но каждый раз, когда мой взгляд падал на ноги, я видела, что спускаюсь. Мои ноги ныли от нагрузки. Определенно поднимаюсь.
