Я дважды останавливалась, чтобы передохнуть и отдышаться, а также перебороть ощущение одновременной близости и отдаленности стен. Когда я разводила руки в стороны — рядом со мной ничего не было. Трудно сказать насколько широкими были ступеньки. Я могла присесть и полностью вытянуть ноги в обе стороны, и так и не оторваться от пола. Но, учитывая, что я поднималась, спускаясь вниз, ничему здесь нельзя доверять.
Мне стоило остаться в большой комнате внизу — или вверху — лестницы. Я бы не знала, что делать, но, по крайней мере, не была бы такой ослепшей и растерянной, напрягая все свои чувства, чтобы заметить намек чего-либо еще в этом пустом храме. Что, если я навсегда останусь тут взаперти? Одна?
Должен же быть выход отсюда.
По крайней мере, я дошла... куда-то. Пол выровнялся, а свет в одной части комнаты был менее ярким, от чего смотреть стало легче, но не избавило меня от головной боли. И, хоть я и так знала результат, я еще раз глянула на ступеньки. Они исчезли. Сомневаюсь, что я могла чему-либо здесь довериться, чтобы стать на то место, где они были раньше.
Пятнадцать потемневших арок привели меня в новую комнату, размером с гостиную Сэма. На противоположной стороне лежали книги. Темные кожаные обложки блестели, будто их только что переплели. Я чуть не побежала к ним — знаку, что тут не только я да пустота — но последнее, чего я хотела, это встретить ужасную смерть из-за того, что не была осторожной.
— Эй? — воздух и стены поглотили мой шепот. Что, если тут есть и другие заложники белого ничего?
Я прислушалась, но ответом мне была тишина.
Прикусив губу, я начала медленно идти вперед, проверяя пол перед собой прежде, чем перенести на него свой вес. Или постоять там. Ступеньки под ногами не исчезали, но, возможно, «они» думали об этом.
Сердцебиение храма было ровным. Ритмичным.
Я схватилась за нож. Тут он бесполезен, но гладкая деревянная рукоятка успокаивала меня.
В дальнем конце комнаты было всего около десятка книг, но они отбрасывали приятные для глаза тени. Головная боль тут же пропала, стоило мне потянуть руку к кроваво-красной обложке. Без названия. Без какого-либо описания того, что внутри.
Пыли на ней тоже не было.
Задержав дыхание, я положила ладонь на обложку и стала ждать.
— Джанан? — прошептала я. — Ты здесь?
Ответа не последовало, только ритмичное сердцебиение в воздухе.
Мои руки дрожали, когда я вытащила книгу из стопки. Она была тонкой, но тяжелой. Мягкая бумага, кожаная обложка. Переплет скрипнул, когда я открыла ее, но стежки выдержали. Легкий аромат чернил защекотал мне нос.
Еще одна вещь, отсутствующая в храме: запах.
Я прижалась лицом к бумаге и глубоко вдохнула, глупо радуясь чему-то столь простому, что даже не заметила, как он испарился. Затем, постыдившись, хоть тут никого и не было, я взяла книгу в одну руку и начала листать странички в поисках текста. Ответов.
Черные линии были по всей бумаге, будто автор встряхнул ручкой, чтобы на ней проявились брызги чернил, или белочка окунула свои клыки в чернила и вытерла их об бумагу. Значки не были написаны слева направо, как в обычных книгах или даже музыкальных нотах.
Я взяла следующую книгу. Та же ерунда. Не важно, сколько страниц я пролистала, каракули не несли в себе никакого смысла.
Меня и раньше посещало это чувство: понимание, что что-то должно работать, но ни малейшего понятия как. Мне было десять. Ли взяла одну из книг Криса, просмотрела ее, и промычала, будто поняла значение чернильных пятен. Она с легкостью починила септик[4], просто прочитав, как это сделать.
Когда она ушла спать, я прокралась в библиотеку и открыла книгу, которую она читала, но ничего не поняла. Просто чернила на бумаге.
Но затем я положила книгу на стол и, прищурившись, неожиданно увидела, как каракули сложились в линии и пробелы.
Мне понадобился еще год, чтобы разобраться с буквами и словами, но я знала, что они должны нести в себе смысл. Я верила в это.
Та же вера нужна была мне сейчас. О том, чтобы провести здесь год, расшифровывая надписи, не могло быть и речи. Тем не менее, было бы мудро поискать что-то стоящее здесь — карту, к примеру — прежде чем пройти через очередные арки в другие комнаты.
Не успела я сесть на пол, чтобы покопаться в книгах, как сердцебиение замерло. Храм ахнул.
Повсюду послышался шепот. Возвращение сердцебиения не помогло мне справиться с дискомфортом и тяжестью воздуха, но это был первый звук здесь, не считая тех, что я сама издавала, и от него у меня по спине побежали мурашки.
Когда шепот стал громче, я сняла рюкзак и всунула парочку книг между своей одеждой; трудно сказать, удастся ли мне снова найти эту комнату.
Я начала отползать, склонив голову, будто это поможет мне понять, откуда исходят звуки. Но, точно как со светом, шепот шел отовсюду.
Мне хотелось закричать и узнать, кто здесь. Слова готовы были сорваться с моих губ раньше, чем я это осознала, но я все-таки сдержалась. Если это Джанан, если он настоящий, мне нужно время на подготовку. Осмотреть его до того, как он увидит меня, скорее всего, невозможно, но, с другой стороны, в этом месте постоянно твориться невозможное.
Дело в том, что этот Джанан требовал поклоняться ему, а затем исчез. Даже если он подарил людям души и вечную жизнь, то затем бросил их, чтобы те самостоятельно приспосабливались, защищались от драконов и сильф, а также сотни других существ, которые постоянно пытались разрушить Сердце. Если Джанан и был реален, по большей части он только то и делал, что охранял храм, когда драконы обволакивали его своими телами.
Должно быть, драконы ненавидят его, раз каждый раз прямиком направляются к храму.
Шепот смягчился. Некоторые звуки стали похожими на рыдания.
Я выбрала ближайшую арку, зная, что это может оказаться глупым решением и, возможно, я никогда больше не вернусь в книжную комнату. Но, если сейчас что-то происходит, где-то мог образоваться выход.
Арки и прежде были темными, будто свет просто не касался их, но их свечение дрогнуло, когда я прошла сквозь них в коридор. Темнота была лишь иллюзией. Стены был черными и слизкими как масло, но с жутковатым сиянием. Свечение пульсировало одновременно с сердцебиением.
Коридор казался невероятно длинным; свет на другом конце казался едва видимым. Но когда я моргнула и прошла через очередную арку, мне пришлось прикрыть глаза от ослепляющей белизны.
Эта комната была столь же большой, как и первая, и такой же светлой, но, в то же время, она отличалась. Посередине комнаты была блестящая впадина, ее стенки были белыми, насколько я видела. Я старалась не подходит слишком близко к краю; кто-то — Джанан — мог подбежать сзади и столкнуть меня. Плюс, я еще не привыкла к изменившемуся весу моего рюкзака.
