Читаем без скачивания Королевское правосудие - Кэтрин Куртц

– Дугал… – Он вздрогнул и застонал, когда Дугал второпях задел тлеющие ветки, и они соприкоснулись с ободранными, покрытыми кровью пальцами ног Дункана. – Господи, я думал, что уже никогда не увижу тебя.

– Неужели ты подумал, что я могу дать тебе умереть? – ответил Дугал.

Дункан вздрогнул и покачал головой, когда Дугал с помощью Сайарда начал быстро разбрасывать ветки, чтобы добраться до него. Из-под стрелы, торчавшей из плеча Дункана и из остальных ран на него теле сочилась яркая кровь, и, когда Дугал добрался до него, он, закрыв глаза, застонал, сжавшись от прикосновения пальцев Дугала, ощупывавших стрелы, торчавшие из его плеча и бедра. Дугал пытался понять серьезность ран Дункана, быстро осматривая остальные раны, и, заметив лишенные ногтей пальцы рук и ног, со свистом втянул сквозь зубы воздух. Когда Сайард набросился на цепи, приковывавшие руки Дункана к столбы, Дугал стащил свои кольчужные перчатки, намереваясь получше изучить раны Дункана, но тот отрицательно затряс головой.

– Нет! Мераша! – еле слышно предупредил он, тупо замечая, что Роджер подхватывает его под левую руку, а Сайард начинает ковыряться в замках кандалов кончиком своего кинжала. – Скажите Аларику… важно…

Но после того, через что ему пришлось пройти, это усилие стоило ему слишком дорого, и он потерял сознание. Несмотря на усилия Сайарда, замки не поддавались, и Дугал, положив руку на один из них, проник разумом в тугой механизм, забитый пылью, не задумываясь в это мгновение о том, кто мог увидеть результаты его работы и узнать кто он такой.

Когда первый замок поддался, Сайард даже глазом не моргнул, а Роджер ахнул. – Лорд Дугал? Вы?

Когда и второй замок, открывшись, отскочил, освободив обе руки Дункана, и Сайард с Роджером подхватили повисшего на них мертвым грузом Дункана, связанный Лорис вытянул шею как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дугал открывает кандалы на ногах отца простым прикосновением.

– Дерини! О Боже, ты тоже Дерини!

Дугал мельком взглянул на Лориса, помогая Сайарду и Роджеру осторожно опустить Дункана на носилки и стараясь при этом не задеть торчащих из его тела стрел.

– Правильно, Лорис. Я – Дерини. А епископ Дункан – мой отец. Так что тебе лучше помолиться, чтобы он выжил, – добавил он.

– Еретик-Дерини породил деринийского ублюдка! – успел прокричать Лорис прежде, чем один из дугаловских приграничников заставил его замолчать хорошим ударом в челюсть. Но его крик успели услышать те, кто еще не знал об этом.

Дугал, помогая Сайарду и Роджеру перетащить бесчувственное тело своего отца через наваленный вокруг столба хворост, нисколько не задумывался о том, что вечером станет предметом обсуждения всего лагеря.

Сражение тем временем не закончилось, но армии Келсона удалось разрушить систему командования меарской армией и ополченцами. Когда противник начал отступать, Келсон применил ту же тактику, что и в Талакаре, только в большим масштабах: его копейщики и тяжелая кавалерия отрезали и изолировали небольшие группы меарцев, чтобы взять их в плен или перебить. Чтобы выбор был более очевиден, за их спинами шли конные лучники.

Морган, увидев, что героический поступок Дугала расстроил планы Лориса, поставил перед собой задачу взять Горони – и даже умудрился сдержать своих солдат, чтобы те не изувечили изменника-священника. А Келсон, ведший за собой отряд рыцарей, загнал в тупик Сикарда.

– Сикард, сдавайся! – закричал Келсон, когда Сикард, пытаясь вместе со своими солдатами найти путь к бегству, заставил своего усталого коня кружить внутри плотного кольца солдат Келсона.

С Сикардом оставалось несколько рыцарей, примерно две трети от отряда Келсона, некоторые из которых были дворянами, мелкими лордами. В отчаянии они окружили его напряженным, хорошо организованным кольцом, готовым к бою. Несмотря на то, что их круг ощетинился оружием, и они были готовы принять свой последний бой, Келсон посчитал, что для одного дня убийств было достаточно, и решил хотя бы попытаться добиться более мягкого решения.

– Я сказал, сдавайся! – повторил Келсон. – Ты проиграл. Тебе не уйти, Сикард, можешь не надеяться. Если тебе не жаль себя, то сдайся ради своих солдат, вся вина которых в том, что они пошли не за тем вождем.

На теле Сикарда было не меньше полудюжины ран, из которых текла кровь, и, когда он, сняв шлем, отшвырнул его в стороны, его лицо стало болезненно бледным, но он, сжав слегка подрагивающей рукой свой покрытый кровью меч, вызывающе посмотрел на Келсона.

– Я не могу этого сделать это, Халдейн, – тихо сказал он, покачнувшись в седле. – Я принес присягу своей госпоже… я буду защищать ее дело до самой смерти.

– Так ты жаждешь смерти – и для себя, и для этих солдат? – спросил Келсон. – Если ты будешь упорствовать в своем неповиновении, ты ее получишь.

– Тогда выходи против меня один на один! – бросил Сикард. – Я не боюсь смерти. Если я выйду победителем, мне дадут уйти. Если нет…

Келсон холодно посмотрел на своего врага. Ему было по-человечески жаль его, но Сикард МакАрдри стоил слишком многих жизней. Пока он гонялся за Сикардом, столкновения сводились к нескольким небольшим стычкам, но на равнине Дорны с обеих сторон полегло слишком много людей – и убитыми, и ранеными. А если более опытный Сикард, который значительно старше его, сможет ранить или убить его…

– Нет, Сикард, – сказал он наконец.

Сикард, казалось, не мог поверить в то, что услышал. Невидящим взглядом обвел он окружавших его рыцарей, Эвана и остальных воинов Келсона, стоявших возле короля, покрывавшее руку Эвана знамя Халдейнов, неподвижно висевшее в душном летнем воздухе, сверкающий меч, лежавший на покрытом доспехами плече Келсона.

– Что значит – нет?

– Это значит: нет, я не буду драться с тобой один на один, – спокойно сказал Келсон.

– Не будешь… но…

Когда Сикард полностью осознал слова Келсона, в темных глазах его мелькнуло отчаяние. Тяжело дыша, он поднял своего коня на дыбы, заставляя его обернуться вокруг своей оси, и обвел полным отчаяния взглядом командиров армии Келсона, ища в них сочувствия. Но мечи и копья, нацеленные на него и его солдат, не дрогнули, а в лицах рыцарей Келсона он увидел только беспощадную решительность.

– Я… не сдамся, – сказал он наконец. – Тебе придется взять меня силой.

– Нет, – еще спокойнее сказал Келсон. А затем, спокойно вложив меч в ножны, оглянулся через плечо и добавил. – Лучники, ко мне. И, кто-нибудь, принесите мне лук.

Когда Келсон, сняв свой шлем и кольчужные перчатки, передал их оруженосцу, лицо Сикарда посерело, а его солдаты зароптали.

– Ты… ты не можешь так поступить! – прошипел Сикард.

– Не могу? – ответил Келсон, не глядя ни на лазутчика, несшего ему лук и колчан со стрелами, ни на отряд конных лучников, подъехавший следом, чтобы рассредоточиться между рыцарями, окружавшими Сикарда и его солдат.

– Но есть правила войны…

– Да? Что-то я не заметил, чтобы армия Меары соблюдала их, – сказал Келсон. – Или, может, Вы не знали, что, пока герцог Кассанский был у вас в плену, его пытали?

– Он был пленником Лориса! – возразил Сикард.

Келсон молча взял принесенный лазутчиком лук и, проверяя тетиву, заставил своего коня сделать несколько шагов вправо, встав боком к командующему меарской армией.

– Но ты… ты не можешь пристрелить меня как собаку, – еле слышно сказал Сикард.

– Неужели? – спросил Келсон, спокойно накладывая стрелу на тетиву. – Сикард, если потребуется, я пристрелю тебя именно

как собаку. Ведь ты, как бешеный пес, опустошал мои земли и убивал моих подданных. Ну так что, ты и твои солдаты сдаетесь, или мне придется сделать то, чего мне хотелось бы избежать?

– Ты блефуешь, – прошептал Сикард. – Что скажут, если великий Келсон Халдейн хладнокровно пристрелит своего врага?

– Скажут, что я казнил предателя за измену, не подвергая при этом опасности жизни честных воинов, – ответил Келсон. Подняв лук, он начал плавно натягивать тетиву. – Я считаю, что ты и твои заблуждения забрали слишком много жизней. Неужели тебе мало того, что за это поплатились жизнью трое твоих собственных детей?

– Трое? – выдохнул Сикард. – Ител…?

– Мертв, – сказал Келсон, целясь Сикарду в сердце. – Вчера я повесил его и Брайса Трурилльского. А теперь брось свой меч. У меня начинает уставать рука. Лучники, если мне придется пристрелить его, и его солдаты не сдадутся немедленно, перестреляйте их! Ну, так как, Сикард? Если ты скажешь «нет», я спущу тетиву.

Наконечник стрелы, нацеленной ему в сердце, отливал под полуденным солнцем смертельной чернотой, но больше не был пугающим как прежде. Сикард оцепенело смотрел на человека, убившего обоих его сыновей и послужившего причиной смерти его дочери. Все пошло прахом.

Когда лучники Келсона, наложив стрелы, стали занимать позиции, чтобы перестрелять его солдат, Сикард МакАрдри медленно поднял взор над головой Келсона, глядя в сторону западных холмов, где была королева, которую он потерял – он, мечтавший сидеть на троне рядом со своей меарской королевой – и прошептал одно-единственное слово.