Читаем без скачивания Королевское правосудие - Кэтрин Куртц

– Нет.

Прежде, чем кто-нибудь из его солдат смог вымолвить хотя бы слово, стрела Келсона ударила его точно в левый глаз – в последнее мгновение Келсон изменил прицел, чтобы доспехи Сикарда не могли отразить стрелу, продлевая его агонию. Меарский принц-консорт умер, не издав ни звука, меч тихонько выпал из его безжизненных пальцев, и только тело его, упав на землю, грохнуло доспехами. Этот звук, казалось, вывел солдат из вызванного страхом оцепенения, и, когда Келсон взял вторую стрелу, а его лучники начали брать солдат на прицел, среди меарских рыцарей послышались протестующие выкрики, которые моментально стихли, когда все посмотрели на короля.

– А теперь, господа, я требую вашего решения, – сказал Келсон, накладывая на тетиву вторую стрелу. – Ваш командующий был храбрым, пусть и глупым, человеком, но поскольку он до конца остался верен своей госпоже, я позабочусь, чтобы его похоронили с почестями – так же, как я решил поступить по отношению к принцу Ителу. А теперь вы или сдадитесь, чтобы каждый из вас ответил за то, что он лично натворил, или вас ожидает та же участь, что и вашего последнего командира.

Меарцы были сделаны не из того же теста, что Сикард. Они зароптали, но почти в то же мгновение на землю стало падать оружие, а над бронированными плечами стали подниматься пустые руки.

– Эван, возьмите их под стражу, – отдав свой лук, сказал Келсон, вставая на стременах, чтобы посмотреть на столб, к которому совсем недавно был прикован Дункан. – Мы победили, но я молю Господа, чтобы жизнь епископа Дункана не была частью цены, которую нам пришлось заплатить за эту победу.

Когда король направил своего коня к центру бывшего меарского лагеря, чтобы узнать о судьбе Дункана, генерал Глоддрут взял у Эвана знамя Халдейнов и последовал за Келсоном. Полевые врачи занялись теми, кому еще можно было помочь, священники – теми, кому помощь уже не требовалась, и по всему пути через поле сражения короля сопровождали крики раненых и умирающих, раздававшиеся и затихавшие в жарком летнем воздухе.

Несколько халдейнских лазутчиков, стоявших у столба, охраняли тела мертвых коннайтских наемников и церковных рыцарей. А барон Джодрелл, присевший чуть поодаль, заметив Келсона, поднялся, приветствуя короля, и с мрачным торжеством во взгляде указал на мужчину средних лет в расстегнутых доспехах и сбившемся набок бедом плаще, стонавшем, пока оруженосец вместе с одним из полевых врачей перевязывали его раны.

– Узнаете его, Сир? Вряд ли он обрадуется тому, что выжил, когда предстанет перед судом.

Келсон нахмурился. – Один из подручных Лориса?

– Его главный подручный, – пробормотал врач-священник, утихомиривая своего пациента точным ударом в челюсть, когда тот, услышав голос Келсона, открыл глаза и, изрыгая проклятья, стал вырываться.

– Лоренс Горони, – добавил Джодрелл, когда Горони упал без сознания. – Жаль, что герцог Аларик не прикончил его, но раз уж он не сделал этого…

– Аларик? Боже, где он? – перебил его Келсон, перебрасывая сою покрытую броней ногу через спину лошади и тяжело спрыгивая на землю. – А епископ Дункан? Он жив?

– Он вон там, Сир.

Глава 18

Знание врача возвысит его голову

Келсон как одержимый помчался к палаткам, на которые указал Джодрелл, ужасаясь тому, что он мог там найти. Пока он бежал, его руки и ноги дрожали от жары, утомления и тяжести доспехов, легкие его горели, но он не снижал темпа, пока не добежал до цели и, пошатываясь, остановился. Сердце его тяжело стучало от усталости и страха.

Над парусиной палатки, торопливо устанавливаемой несколькими солдатами, Келсон знакомые головы, склонившиеся над почти обнаженным телом, лежавшим на спине. Это должно было быть телом Дункана, но, прежде чем убедиться в этом, Келсону из-за внезапного головокружения пришлось присесть, уткнувшись лицом в колени, пока кровь не перестала пульсировать у него в висках. Дышать все равно было тяжело, и, поднявшись, он расстегнул ворот своих лат, но не заметил, чтобы хоть кто-то отвел глаза от лежавшего перед ними тела. Медленно бредя к склонившимся над телом людям, он пытался убедить себя, что все не так плохо, как кажется.

Там действительно лежал Дункан. Когда Келсон увидел, что сделали с Дунканом, желудок его чуть было не вывернулся наизнанку. Из бедра торчало обломанное древко стрелы, босые ноги покрывали ожоги, покрытые засохшей кровью пальцы были ободраны и лишены ногтей. Часть груди, которую Келсон мог рассмотреть из-за спин людей, занятых Дунканом, была покрыта кровью и рубцами и, казалось, совершенно неподвижной.

Но одним из тех, кто стоял на коленях у его головы, был Морган; одна рука его лежала на закрытых глазах Дункана, вторая – на груди, вздымаясь и падая вместе со слабым дыханием Дункана, голова была низко наклонена, так что золотистые волосы Моргана почти касались рыжеватых волос Дугала. Рядом с Дугалом, спиной к Келсону, сидел отец Лаэль, духовник Кардиеля, а у него за спиной, уперев руки в бока, стоял и сам Кардиель, наблюдая за происходящим через плечо Лаэля.

Присутствие двух священников заставило похолодеть и без того оцепенвший от страха разум Келсона, а когда он придвинулся поближе, на него накатила новая волна тошноты.

– Боже правый, неужели он умрет? – прошептал он.

Кардиель повернулся и схватил короля за плечи, не позволяя ему упасть.

– Успокойся, сын мой! Он выдержит.

– А отец Лаэль…

– Он здесь как врач, а не как священник – по крайней мере, пока. А я только поддерживаю их морально.

Келсон, борясь с внезапным головокружением, на мгновение прислонился к Кардиелю, облегченно вздохнув.

– Ф-фу, слава Богу! Насколько он плох?

– Очень плох – но мне думается, что он выживет. Ожоги – поверхностные, ногти отрастут, а его спины выглядит куда хуже, чем есть на самом деле. Но в него попало несколько стрел, и он потерял гораздо больше крови, чем хотелось бы. Они сейчас занимаются самой тяжелой раной.

– Потише, – услышал он шепот Дугала, когда Лаэль быстро обрезал плоть вокруг наконечника стрелы, воткнувшейся Дункану под ключицу и Дугал попытался вытащить ее. – Вы уверены, что легкое не задето?

Келсон, встав за спиной Лаэля, смотрел как священник поморщился и провел пальцем по древку стрелы, слегка погрузив кончик пальца в рану, пытаясь вытащить зазубренный наконечник стрелы.

– Она вошла под хорошим углом. Я не думаю, что легкое задето. Но кровь откуда-то течет. Будьте наготове, я собираюсь вытащить стрелу.

– Я смотрю, – выдохнул Дугал. – Осторожно… – Стрела внезапно выскочила, рука Лаэля освободила рану, и из раны брызнуло ярко-красным.

– Черт!

Когда Лаэль обеими руками прижал к ране салфетку, придавив ее всем своим весом, и позвал Сайарда, Дункан застонал, губы его посерели, а дыхание заклокотало в горле. Шепотом выругавшись, Морган оттолкнул Лаэля и, сорвав салфетку, воткнул два пальца прямо в рану, закрыв глаза и тяжело дыша.

– Аларик, нет! – закричал Дугал.

Он попытался оттащить Моргана, Лаэль схватил того за руку, пытаясь остановить его,, но Морган только покачал головой. Келсон упал на колени и, почти недвижимый, просто смотрел, а Кардиель, пытавшийся дотянуться до Моргана, чуть было не упал, споткнувшись о Келсона.

– Морган, Вы что, с ума сошли? – ахнул Лаэль, пытаясь остановить его.

– Он истекает кровью! – ответил Морган, пошатываясь от напряжения. – Я должен остановить кровь.

– Господи, да в его теле полно мераши! Убирайтесь!

– Я не могу позволить ему истечь кровью!

– Если Вы пропустите меня к нему, то он не истечет кровью, – ответил Лаэль, пытаясь оттащить Моргана, но добившись лишь того, что перепачкался кровью, сочившейся через пальцы Моргана. – Но он умрет от шока, если Вы ничего не сможете сделать. А Вы ничего не сможете, если в Вас проникнет мераша. Сайард, где железо?

Келсон внезапно осознал, что рядом с ним стоит старый слуга Дугала с раскаленной докрасна кочергой в руке, другой конец которой был обернут тряпкой. Лаэль поднял руку, чтобы взять кочергу.

– Морган, немедленно смойте с рук его кровь! – приказал Лаэль. – Сир, ему нужна Ваша помощь!

Келсон почему-то понял, что он говорит о Дункане, а не о Моргане. Когда Морган, всхлипнув, отошел в сторону и опустил окровавленные руки в таз с водой, поднесенный ему побледневшим оруженосцем, Келсон обнял ладонями покрытое потом лицо Дункана, вошел в транс… и тут же отскочил, почувствовав как его разум туманится от мераши, которую пытался перебороть Морган.

Боже, как он смог это выдержать?

Он все-таки смог придти в себя, но когда Дугал прижал своим весом тело своего отца, чтобы тот не мог двинуться, а Лаэль ткнул раскаленным железом в рану, вместе с телом Дункана в ответной реакции выгнулось и тело Келсона.

Когда боль вырвала его из транса, Келсон закричал, и крик его переплелся со слабым вскриком Дункана. Он, чувствуя, что его пульс ускоряется вместе с рпульсом Дункана, попытался было заглушать боль, которую они оба испытывали, но мераша, путавшая мысли Дункана, действовала и на него. В то же мгновение запах жженой плоти напомнил ему о Дункане, прикованному к столбу, и о пламени, тянущем свои жадные пальцы к плоти…