в его запечатанной каюте, рано или поздно вытащат из модуля.
— Пятьсот футов, — объявил Морган.
И вдруг они почувствовали, как их желудки слегка подпрыгнули, когда они достигли невесомости.
Хиро наклонился к задней камере и недовольно хмыкнул.
— Корабль окружён.
Морган переключил изображение с камеры Хиро и посмотрел назад, туда, откуда они только что улетели. На экране стремительно уменьшался русский корабль, который они покинули. Но вокруг него он разглядел тысячи существ — композитов, созданных червями, и, возможно, привлечённых к кораблю, чтобы насладиться последним пиршеством человеческой плотью.
Он вспомнил огромных светящихся существ подо льдом, которые пытались их удержать. Возможно, это был их способ предупредить: держитесь подальше от поверхности. Не возвращайтесь туда.
Но они всё равно это сделали.
Он улыбнулся, сохранив остатки этой мысли.
Но теперь это не имело значения. Потому что он, они, были свободны.
— Включаю искусственную гравитацию, — сказал он.
Тотчас их желудки успокоились, а мышцы снова ощутили вес.
Морган вздохнул и повернулся в кресле. Он отстегнулся и наклонился к консоли, чтобы прочитать поступающие данные.
— Сейчас скорректируем траекторию. — Он изменил некоторые параметры их дрейфа. Они двигались с огромной скоростью, и, если ничего не помешает, они должны были войти в атмосферу Земли в срок.
— При такой скорости, я оцениваю, три года и четыре месяца, — сказал он.
Энджи громко застонала.
Нина рассмеялась и откинула голову назад.
— Да, но подумай о другом варианте. Мы их победили. — Она посмотрела вверх. — Некоторые черви могли остаться на обшивке нашего модуля. Космос их не убьёт.
Морган кивнул.
— Ты права. Они могут просто впасть в спячку в космосе. — Он улыбнулся. — Но как только мы войдём в атмосферу, трение разогреет обшивку до двух тысяч шестисот градусов. — Он повернулся к ней. — А то, что любит холод, этого не переживёт.
— Меня это устраивает. Убей их всех, — ответила Нина.
Хиро проверял статистику модуля и повернулся в кресле.
— Запасы топлива невелики. Хватит, чтобы добраться домой, но если потребуется значительное отклонение… — Он замолчал.
— Понял, — сказал Морган. — Никаких движений. Чем меньше мы двигаемся, тем меньше шанс сбить траекторию. У нас два криогенных отсека, думаю, Энджи и Хиро должны лечь вместе. Отсеки выдержат. Они быстрее израсходуют свои ресурсы, но у них срок службы десять лет, а нам нужно меньше половины.
— А другой? — спросила Нина.
— Будем меняться. Один из нас бодрствует — меньше риска для траектории. — Он улыбнулся.
Она склонила голову набок.
— Я тебя знаю. Ты дашь мне спать, а сам останешься бодрствовать, потому что думаешь, что это благородно.
Он указал на свою грудь.
— Я, моя леди, благородный? Никогда. — Он хмыкнул.
— Думаю, это хорошая идея, — сказал Хиро. — Я проверил запасы. Если бодрствует один, еды и воды хватит. Если двое — уже сложнее. Трое или четверо — никаких шансов.
— Тогда решено, — сказал Морган. — Выпьем последний кофе и ложимся. — Он улыбнулся Нине. — Я беру первую вахту. — Он скрестил руки на груди. — Обещаю.
— Наша мама-наседка, — сказала Нина, и её губы дрогнули. — Когда я увижу тебя снова, ты будешь на три с половиной года старше.
Он покачал головой.
— Если что и могло меня состарить, так это время на Европе в том проклятом русском корабле. Это будет спокойный, тихий отпуск. Я, наверное, буду просто расслабляться всё время.
Хиро приготовил кофе, слабый и тёплый, но чувство счастья и облегчения среди оставшихся членов экипажа делало его вкусным.
Морган поднял чашку.
— За Хизер, Эдди, Джейка, Бенни и Олли. Спасибо за вашу службу и жертву. Вас не забудут.
Остальные подняли чашки, в основном опустив глаза.
Они пили, погружённые в свои мысли, пока Нина не нарушила мрачное настроение.
— Первое, что я сделаю, вернувшись, — поеду куда-нибудь, где тепло. Может, на Гавайи. Или Фиджи. Или к Большому Барьерному рифу в Австралии. Говорят, там можно кататься на спинах морских черепах. — Она повернулась. — Хиро, а ты что сделаешь?
Хиро улыбнулся и кивнул.
— Я устал от сухой еды. У моего дяди знаменитый японский ресторан в Токио. Лучшие сашими, суп мисо-рамен и якитори в стране. Там вы меня и найдёте.
— Звучит заманчиво, — сказала Энджи. — Но я соберу всю свою семью. Всех родственников и дальних родичей и устрою большой званый ужин. Не важно, в какое время года мы вернёмся, я устрою День благодарения, чтобы наверстать все пропущенные.
Морган громко рассмеялся и поднял чашку за неё.
— Это потрясающая идея.
— А ты, мама-наседка? — спросила Нина.
Он слабо улыбнулся.
— Это секрет, — сказал он.
— Да ладно, что? — настаивала Нина.
— Не хочу говорить вслух пока. — Он склонил голову. — Но дам подсказку… это касается тебя.
Нина покраснела.
Энджи допила кофе и подняла чашку.
— Похоже, взрослым нужно время наедине. — Она осторожно встала. — Хиро, пора спать. И, пожалуйста, не занимай всё место в криокамере.
Хиро и Энджи вытащили из стены на уровне пола тубу. Она напоминала длинный гроб с закруглёнными краями, с едва достаточным местом для двоих, чтобы втиснуться бок о бок.
Они ввели данные о весе и массе пассажиров, и маленький компьютер начал подавать нужное количество атмосферных питательных веществ и газов, чтобы погрузить их в спящий режим.
Они легли, Нина опустилась на колени рядом. Она протянула руку, чтобы сжать ладонь Энджи, и похлопала Хиро по плечу.
— Увидимся на орбите Земли, — сказала она.
Она закрыла крышку капсулы, и пара закрыла глаза, пока в тубу закачивались газы для спячки и питательные вещества. Затем туба задвинулась обратно в стену.
Нина открыла вторую тубу, которая выдвинулась и раскрылась, ожидая её. Она села, громко вздохнула и посмотрела на Моргана.
— Похоже, всё-таки будет счастливый конец, — сказала она.
Морган протянул руку, накрыл её ладонь своей и сжал.
— Всё складывается, как мы надеялись. Мы были на грани. Я думал, что останусь в этой ловушке.
— И я тоже, — ответила она, глядя на задний экран, где Европа теперь была лишь маленьким голубым шариком в черноте космоса. — Думаешь, кто-нибудь вернётся туда? Там много можно узнать, и, думаю, в следующий раз мы будем лучше подготовлены.
— Нет, никто не вернётся, — сказал
