осмотрел окружение неизвестного: Лачи колдовал над сломанным носом неизвестного. Мужчины и женщины стояли полукругом от жреца и слушали его с довольными улыбками, изредка прикладываясь к бокалам с шампанским.
— … когда Бирмидон явит этому миру одного из жрецов, я и вы сможем занять достойное место аристократии нового мира. Возьмем себе титулы графов, а недовольных предадим Жатве во имя Его! Сегодня мы прорвем защиту, что сохранилась над миром, и Бирмидон сможет, наконец, взять над под свое покровительство, — вещал жрец.
Сэму бросились во внимание две тонкие иглы, что крепились к специальному поясу жреца сзади.
— Их родители будут недовольны, — вдруг произнес один из гостей в шляпе с широкими полями и в черном в пол пальто. Его голос казался старческим и скрипучим, и Сэму показалось, что он где-то его слышал.
— Что нам недовольство родителей, воспитавших таких беззубых щенков.? А когда жрец пребудет в этот мир наша власть и сила окажутся настолько огромны, что мы сможем игнорировать их недовольство. Это они будут умолять нас, заметить их и взять в новый мир хотя бы слугами! — разразился очередной хвалебной тирадой жрец.
Сэм вытащил из ножен кортик и, затаив дыхание, прыгнул вниз. С магической защитой у жреца явно все в порядке, а от удара ножом его балахон может и не спасти. Приземлившись, он схватил жреца за голову и воткнул кортик в шею. А уже через мгновение жрец ударил Сэма по руке, вынуждая тем самым вытащить лезвие из шеи. Затем противник быстро развернулся и ударил Сэма в грудь, отчего охотник отлетел на несколько футов от жреца и с удивлением увидел, как зарастает рана на его шее.
— А, живучий выродок Нокс! А я все ждал, когда ты появишься. Пожалуй, огорчу тебя: у меня тоже все в порядке с регенерацией, ха-ха. Оставьте его мне: хочу посмотреть так ли он хорош, или с Муротти ему просто повезло, — проговорил жрец и начал плести какое-то заклинание.
К жрецу метнулась черная тень ворона, но тот сбросил с руки алый сгусток крови, и духа выбросило из реального мира.
— Похоже у нас проблема, — простонал ворон, появившись внутри Сэма.
— Вижу, — пробурчал Сэм все укрепляя и укрепляя покров.
Пока противник плел заклинание, Сэм попытался сбить ему концентрацию, выбросив перед собой вал порчи. Темная энергия ударила в грудь противника, выбивая из него воздух, и его плетение развеялось кучей алых искорок.
— Тварь! — заверещал противник, отчего Сэм на мгновение впал в ступор.
Вместе с окончанием визга противник кинул что-то в Сэма. Покров Сэма просел на треть и он решил по возможности уклоняться от таких атак. Охотник ответил жестами: пресс и молния. Комбинация оказалась действенной — противник на мгновение замер и Сэм, развивая успех прыгнул к нему, направляя кортик в сердце противника, но тот в последний момент уклонился, и лезвие лишь чиркнуло по его ребрам. А Сэм ощутил, как ему в плечо впивается тонкая игла, которую жрец успел вытащить, а покров с тихим хлопком распадается, оставив Сэму одну десятую резерва. Охотник ударил противника еще раз, только уже в локоть, и ему удалось перебить сустав. Краем глаз он заметил, как к нему приближается очередная игла, и тут же разорвал дистанцию, прыжком уходя вбок.
Жрец не стал двигаться за ним, а спокойно посмотрел на Сэма и бросил в него еще три иглы. От двух он уклонился, а одна впилась ему в бедро. Остановившись, Сэм попытался вытащить иглы, но они внезапно превратились в жидкость и полились по руке и ноге. Но что-то не давало ему успокоиться, и вскоре он ощутил, как начала вытекать его кровь.
— Управление кровью, карр. Как я мог забыть? — раздался в его голове голос ворона.
Сэм сложил жест молнии и направил её в кортик, раскаляя его лезвие — ручка защитила охотника от поражения током. А потом Сэм махнул в жреца кортиком и с его лезвия стекла молния и врезалась в спокойно стоящего с улыбкой на лице жреца. С хеканьем противник согнулся и выплюнул кровь. А Сэм в это время прижал кортик к кровоточащей ране на руке, а потом проделал то же самое с бедром.
Жрец разогнулся и внезапно выбросил в Сэма сотни иголок. От каких-то охотник увернулся, а несколько десятков врезались в его тело. Силы броска иглам не хватило, чтобы нанести серьезных повреждений, но Сэм, помня об их свойствах, принялся обрубать торчащие иглы и прижигать еще горячим лезвием.
Именно этот момент противник выбрал для сближения, из-за чего Сэму пришлось уходить в сторону чередой огромных скачков, но внезапно он почувствовал сильную тянущую боль во всем теле и упал на колени, а руки безвольно опустились вдоль тела. Чувствуя, как слабеют сжимающие рукоять кортика пальцы, Сэм принялся сопротивляться.
— О, сопротивляйся сколько твоей душе будет угодно! — обрадованно воскликнул противник, а потом повернулся к гостям: Леди и джентльмены, представляю вам выродка Нокс по имени Сэм Уорес. Личность крайне строптивая и неугомонная. Чего только с ним не делали: убийц подсылали, мертвяков насылали, травили, но он с честью прошел эти так сказать огонь, воду и медные трубы и наткнулся на меня. Сейчас кровь в его организме под моим чутким руководством взбунтовалась. А все из-за тех игл, что я отправил в него. На самом деле — это моя кровь, и я могу теперь через нее приказать его телу остановиться, а мозгу умереть, но, пожалуй, оставим его на…
Сэм боролся со слабостью. Боролся, когда слух начал подводить его. Боролся, когда в глазах появились темные круги, а голова закружилась. Боролся… и почувствовал, как погружается в темноту.
Глава 26
Темнота везде. Сэм плавал в темноте вечность, две, а может несколько секунд. Пока наконец не услышал шум прибоя волн. Этот звук напомнил ему о детстве, и вызвал у него весьма противоречивые чувства: покой, уют, тревогу, отчаяние и надежду.
Когда ему удалось открыть глаза, он обнаружил, что лежит на берегу черного моря на черном, как пепел песке. Он лежал на животе и пытался понять, что он тут делает, пока не вспомнил, что проиграл. Эти мысли пробудили глубоко внутри него печаль и глухую злобу. А потом его взгляд упал на черные камни, выложенные в круг вокруг него. А за ним все так же стояло существо. Чуждое реальному миру, но здесь оно смотрелось гармонично.
— Ты пришел, — прошелестело существо в голове у Сэма. Его голос оказался мягким и успокаивающим, словно у матери.
— Пришел… — выдавил
