крикнул лётчику:
– Давай! Взлетай!
На мгновение показалось, что мы проиграли. Всполохи молний выхватывали кадры: Джо бежит, Джо отрывается от земли, Джо взмывает в воздухе. Грация древнегреческого атлета, феноменальный полёт. И вот он уже на подножке геликоптера, просунул руки в оставшуюся щель. Несколько мгновений длилась борьба: кто кого пересилит. Виг оказался сильнее. Он распахнул дверь. Очередная вспышка… и Джонатан исчез в чреве винтокрылой машины. Я попыталась повторить его прыжок. Толчок, прыжок… Вертолёт резко взмыл вверх, унося в грозовую высь девочку, ожесточённо вцепившуюся в лыжу шасси. В кино часто можно увидеть, как главный герой долго висит на этих самых полозьях шасси, затем подтягивается, забирается внутрь и завязывает смертельную финальную схватку с главным негодяем. Особенно мне нравится (в кавычках нравится) традиционный сценарный ход, когда, совершив подвиг, герой выбрасывает злодея за борт (или тот сам выпрыгивает, спасаясь от него), но тут же обнаруживает, что лётчик убит, топливо закончилось, вертолёт готов рухнуть, а парашюта нет. Единственный парашют забрал подлый негодяй. И тогда герой без парашюта бросается следом. Дальше вы знаете: обычно герой догоняет злодея, в результате борьбы отправляет его в нокаут, и они приземляются на одном парашюте. Да, сидя в удобном кресле перед монитором, приятно перемывать косточки сценаристов и режиссёров. А здесь и сейчас я вцепилась в лыжу мёртвой хваткой, даже не помышляя взобраться в кабину. Такой подвиг не для меня. Кино – это одно. Жизнь – совершенно другое. В голове только и вертелось: «Не смотри вниз! Не смотри вниз! Только бы не сорваться. Только бы сил хватило удержаться!» Изнутри кабины время от времени доносились звуки какой-то возни и крики. Затем раздался выстрел. Потом ещё и ещё… Вертолёт резко бросило в сторону, и он стал летать по кругу. Неужели мы все разобьёмся? Страх пронизывал меня сильнее дождя и ветра. Вдруг лётчик погиб? Но ещё страшнее было предполагать, что смертельный поединок выиграл Муленберг. На миг я представила, как его мерзкая рожа появляется в дверном проёме вертолёта, и он бьёт меня ногой, стараясь сбросить вниз. Жуткая картинка! Я даже зажмурила глаза, мысленно умоляя бога помочь Вигу. В этот же момент кто-то ткнул меня. От неожиданности, я чуть было не разжала хватку. Джонатан ухватился одной рукой за поручень, а другую, максимально свесившись из кабины, тянул ко мне. Он прокричал:
– Хватайся!
В ответ я отрицательно покачала головой. Казалось, что мои руки превратились в конечности гипсового изваяния. Если разожму одну, то вторая треснет и сломается. И тогда я полечу вниз. Да ещё эта страшная гроза! Я была мокрой насквозь. Руки, естественно, тоже. Влажная ладонь выскользнет, и тогда полёт неминуем. Свободный полёт, но без крыльев. Последний полёт.
– Ева, не бойся. Дай мне свою руку.
– Нет! Я не смогу!
– Сможешь!
– Сажай вертолёт и тогда я отцеплюсь от него.
Меня в тот момент мучили сомнения: смогу ли я вообще когда-нибудь отклеиться от этой лыжи. Можете смеяться. Но смеяться надо мной имеет право только тот, кто летал на шасси вертолёта. Думаю, таких найдётся не много. Джо хотел продолжить уговоры, но неожиданно в его взгляде проявилось смятение. И он тут же скрылся внутри геликоптера. С опаской я всё же взглянула вниз, чтобы понять, что напугало журналиста. Причины для испуга, несомненно, были. Вертолёт продолжал нарезать круги, но делал это с каждым разом всё ниже и ниже. Мы крутились над плоскими крышами каких-то непонятных зданий. Стало очевидным, что Джонатан не умел управлять воздушным судном. Время шло, а мы кружились, кружились и кружились. Опускаясь всё ниже, ниже и ниже. Крыши стали так близко, что я непроизвольно поджала ноги. И в этот момент геликоптер перестал вращаться и завис на одном месте. В проеме двери показался Джонатан.
– Ева, прыгай! – прокричал он, пересиливая шум винтов.
Джо! Он укротил машину! Он победил! Я верила в это! Теперь всё будет хорошо. Жаль только, что я провисела на лыже и не видела самого захватывающего: кульминации триллера. Из его плеча на меня капала кровь. Надо же! В первое его появление в дверях геликоптера я не заметила, что он ранен.
– Тебе надо спрыгнуть на крышу! Давай, девочка! Здесь не очень высоко.
Я посмотрела вниз: и на самом деле мы зависли над широкой плоской крышей всего в каких-то полутора ярдах:
– А ты? Прыгай тоже!
– Я не могу. Вертолёт упадёт. Лётчик мёртв. Попробую приземлиться в другом месте.
– Я с тобой!
– Нет! Прыгай. Со мной не безопасно. Я не умею управлять геликоптером.
– Не умеешь? Тогда прыгай.
– Если ты не спрыгнешь сама – я тебя столкну. Прыгай, сказал! Это приказ.
Оставить его одного в неуправляемом вертолёте? Нет, не сейчас. Мы вместе сражались с Муленбергами – вместе будем выбираться и из этой передряги. Перспектива остаться совершенно одной на какой-то крыше меня не радовала. Совсем не радовала. И я решилась на то, что делают голливудские каскадёры: попробовала взобраться внутрь кабины. Но стоило мне отцепить одну руку от шасси, как вторая не выдержала нагрузки и соскользнула с мокрой рамы шасси. Слава богу, было невысоко. Тем не менее, при приземлении нога подвернулась, и я со всего размаха шлёпнулась грудью о бетонную крышу здания. Хорошо, что не головой. Всё равно очень больно. К счастью, у женщин есть подушка безопасности. Даже две! Правда, они тоже болезненно воспринимают такие удары. Я перевернулась на спину и увидела улыбающегося Вига. Он стоял в дверном проёме и махал мне рукой. Таким я его и запомнила. Затем Джо скрылся внутри винтокрылой машины и она, натужно гудя и болтаясь в воздухе, стала медленно удаляться от меня. С крыши хорошо просматривалась высокая гора, на верхушке которой стояла телевизионная башня. Всё это было совсем недалеко от того места, где я приземлилась. Не знаю точно, но расстояние до вершины горы не превосходило мили, максимум две. Дождь продолжал хлестать, тем не менее, было хорошо видно, как вертолёт набирает высоту, взбираясь вдоль отрогов горы к её вершине. Молодец, давай! Стало очевидно, что Виг специально отгоняет геликоптер подальше от жилых массивов. Мне казалось, что всё проходит гладко и Джонатану удастся воплотить задуманное. Но не прошло и пяти минут, как я увидела сквозь пелену дождя яркую вспышку. Странно, что молния сверкает так низко. Опасно, вдруг она попадёт в вертолёт? Где он, кстати? Но после вспышки, никак не удавалось рассмотреть, куда подевался геликоптер. И вдруг появился дым. Чёрный и густой. И валил он как раз из той точки, где мелькнула молния.
