– вариантов у Голливуда не много. Но сейчас будет по-другому. Другой сценарий у настоящей истории. Я просто её пристрелю. Смотри! Это же так просто – о-па, и всё!
И он нажал курок. Мозги пампушечки, вперемежку с кровью, залепили его бездушную физиономию. Фрид брезгливо провёл по лицу длинным ногтем мизинца, соскребая свидетельство смерти девушки. Мерзко лыбясь бледными губами, он засунул этот палец себе в рот:
– Кончайте её!
Но телохранители не успели исполнить его приказание. Оказалось, что я не одна. Виг жив. Просто он спрятался за нашим «бронепоездом» до появления уродливого маньяка и его свиты.
Джонатан выскочил из-за тележки в полный рост. В каждой руке – по пистолету. Это называется стрельба по-македонски. Через секунду вся охрана альбиноса уже валялась на полу. Их отвратительные души выстроились в очередь в ад. Туда им и дорога! Горите, твари! Почему Виг сразу не убил Фрида, я не знаю. Он двинулся к Альбиносу уверенным шагом. Шагом – полным решимости. Шагом – не знающим жалости. Казалось, Джо хотел заглянуть маньяку в глаза, чтобы убедиться, что такая нечисть и на самом деле существует. А может, хотел сказать этому уроду напоследок, что он, Джонатан Виг, сумел отомстить за свою семью. Не знаю. Улыбка мгновенно слетела с бесцветного лица Муленберга-младшего:
– А ты, кто такой? – крикнул он и стал поднимать руку с пистолетом.
Но не успел. Моя пуля попала ему точно в висок. Ещё несколько пуль, выпущенные Джонатаном Вигом, разорвали на груди садиста пиджак и сорочку.
– Сдохни, урод! – самовольно вырвалось у меня.
Я бросилась к Стэну и Лиз, но Виг крикнул:
– Не ходи туда, девочка. Не ходи, не надо. Ты уже не сможешь им помочь, – и добавил скороговоркой: – Нам надо срочно уходить.
– Куда? Зачем? – я была растеряна и отказывалась воспринимать жуткую действительность.
– Если мы не прикончим старшего Муленберга, то их жертвы будут напрасны.
Пистолет горел в руке. Вернее, не так: он жёг мою ладонь. А через ладонь выжигал сердце. Мне хотелось рвать на себе волосы. И стрелять, стрелять, стрелять! Стрелять во всех этих уродов! Бесконечно и непрерывно стрелять.
– Здесь, наверно, ещё есть живые бандиты, – хмуро произнесла я, оглядывая поле боя.
– Были бы живы главари, а подручных они себе наберут столько, что всех не перестреляешь.
Джо схватил меня за руку и потащил к лифту. По пути он прихватил автомат, пару гранат и столько же пистолетов с запасными обоймами. Лифт ждать не пришлось, он сразу открылся. Что нас ждёт в пентхаусе? Я уже не задавалась таким вопросом. К чему вопросы? Мы с Вигом молча и синхронно заряжали пистолеты, рассовывали запасные обоймы и проверяли оружие.
– Как ты? – спросил меня напарник.
– Нормально.
Я сама удивлялась. Меня не душили слёзы, истерика тоже отсутствовала – внутри меня вообще ничего не было. Пустота. Нет, вру. Месть. Меня переполняла жажда мести. И только.
– Почему ты дал ему убить Лиз?
Джо грустно покачал головой:
– Я не мог помешать. У меня кончились патроны. Пришлось тратить время, чтобы завладеть трофейными пушками.
Виг для наглядности показал мне пистолеты.
– Прости меня, девочка. Я не успел.
Он развернулся лицом к дверям, сказав при этом:
– У тебя нет бронежилета. Держись за моей спиной. Стрелять будешь по необходимости, а лучше только тогда, когда я буду перезаряжать обоймы. Поняла?
– Ясно.
Двери открылись, и стало понятно, что нас здесь не ждали. Совсем не ждали. В помещении находился сам Муленберг-старший. Он был одет в великолепный костюм, в руках – дорогой портфель. Претендента на мировое господство окружали четыре громилы. Было очевидно, что главный злодей собрался уезжать. Прямо с порога Виг открыл прицельную пальбу. Все клевреты Пола Муленберга быстро легли. Легли на голый паркетный пол. Вчерашний ковёр отсутствовал. Раритет Саддама на этот раз не пострадал. Из смежной комнаты выскочили ещё два бандюгана. Я и Джо среагировали молниеносно и одновременно. Отморозки не успели сделать даже по выстрелу. Отрадно – мы стали напарниками. Но папаша Фрида воспользовался суетой. Он исчез.
– Прыткий, урод! Ладно, получи, тварь!
Виг сначала катнул одну гранату в комнату по правую руку – для профилактики, чтобы оттуда больше никто не выскочил в наши тылы. Вторую бросил в комнату по левую руку. Именно туда юркнул Муленберг-старший. Мы прижались к стене. С улицы, скорее всего, это выглядело чисто по-голливудски – вылетающие рамы, стёкла, всполохи огненного смерча. Не могу сказать: так это или нет. Но внутри помещения взрывы произвели на меня не менее мощное впечатление. Я к ним не успела привыкнуть. Да и нельзя к такому привыкнуть. И лучше не надо. Джо сразу же оторвался от стены и заскочил в комнату, в которой скрылся главный злодей. Я, словно хвостик, юркнула следом. Здесь никого не было.
– Куда ты спрятался, тварь? – Джо подбежал к следующей двери и осторожно её открыл. – Выходи, урод! Всё кончено!
Но я его остановила, крикнув:
– Виг, он сюда сбежал.
Одна из стен этого помещения представляла собой стеллажи с книгами: от самого пола и до потолка. Здесь и был тайный проход. По какой-то причине он не закрылся вслед за сбежавшим злодеем. Против «повелителя мира» восстали даже его секретные механизмы. Щель была узкой, но вполне проходимой для нас. Протискиваясь, я споткнулась о книгу, в которую дверь и упёрлась. Видимо граната бабахнула в момент закрывания. Взрыв снёс со стеллажа книгу, не позволившую папаше альбиноса безнаказанно скрыться. На обложке романа читалось название: «Преступление и наказание».
За тайным проходом оказалась металлическая лестница. По ней мы выбрались на крышу. Здесь, страшно рыча, разгонял свои лопасти вертолёт, готовый тотчас взмыть в небо. Но небо – небо было чёрным, как картина Малевича. Всполохи ярких молний на мгновения перекрашивали его во все цвета радуги. Впрочем, кровавые оттенки в этом буйстве красок явно преобладали. Надо же, именно сейчас над Лос-Анджелесом разыгралась страшная гроза. Всё как в кино. В импульсах небесного стробоскопа хорошо было видно, как спина Муленберга растворилась в открытой двери геликоптера. Хлынул ливень. И дождь смывает все следы… Дьявол готов был исчезнуть, чтобы возродиться вновь. Мы не имели права дать ему этот шанс. Вертолёт сразу не взлетел, видимо ещё не набрал необходимых оборотов. Негодяю в этом смысле не повезло. Вдобавок, он сразу не увидел погоню, уверенный, что мы не знаем секретного выхода. Но наказание за преступление всегда приходит неожиданно. Муленберг стал закрывать дверь и только тогда обнаружил нашу пару, подбегающую к вертолёту. Он налёг всем телом на дверь, стремясь её задвинуть, и
