Джулия узнала это выражение его лица. Она понимала, как далеко зашел он в своих воспоминаниях, и знала, о чем они. Нужно было бы выйти из спальни и предупредить Джона, что доктор быстро к ним присоединится, но она не хотела бросать мужа в таком состоянии. Верная жена, она осталась сидеть рядом с Фаруком. Порой ей хотелось сказать ему, что во всем виновата его любознательность, но такое обвинение было не до конца честным, и Джулия молчала. Ее собственные воспоминания тоже были очень сильными, но не столь мучительными и детальными, как у доктора. Она не забыла, как Фарук стоял на балконе отеля «Бардез», напоминая скучающего и непоседливого ребенка.
— Как долго моется в ванной эта хиппи, — сказал доктор жене.
— Она выглядит так, будто ей необходимо хорошенько вымыться, дорогой, — ответила ему Джулия.
Именно тогда Фарук подтянул поближе рюкзак хиппи и уставился на его верхний клапан, оказавшийся не до конца закрытым.
— Не смотри ее вещи, — произнесла жена.
— Там книга, а мне интересно, что она читает. — И Фарук вытащил роман «Клеа», лежавший наверху.
— Положи обратно, — приказала Джулия.
— Положу! — сказал доктор, однако уже читал отмеченный карандашом абзац — тот самый, который не поняли таможенник и двое полицейских.
— У нее чувствительность, как у поэта, — удивился Дарувалла.
— С трудом верится. Положи книгу обратно! — еще раз сказала жена.
Однако сделать это оказалось не так-то просто — там что-то мешало.
— Не ройся в ее вещах! — повысила голос Джулия.
— Я вовсе не роюсь в ее вещах, — ответил Фарук. — Проклятая книжка не влезает.
Терпкий запах чего-то залежалого и испорченного ударил ему в нос из глубины рюкзака. От одежды хиппи исходила вонь болотной жижи. Дарувалла, который жил в окружении жены и трех дочерей, совершенно не переносил нестиранные трусики в гардеробе любой женщины. Когда он попытался вытащить руку из рюкзака, за запястье ему зацепился грязный лифчик. Однако книга никак не укладывалась сверху белья, поскольку снизу этому что-то мешало. Что же это могло быть, черт побери! В этот момент Джулия услышала, как муж сделал резкий выдох и внезапно отпрыгнул, как будто его цапнуло зубами какое-то животное.
— Что случилось? — вскрикнула она.
— Я не знаю, — промычал Дарувалла.
Он бросился к поручню балкона и схватился за свешивающиеся ветви лианы. Несколько ярко-желтых зябликов пулей вылетели из зарослей, роняя из клювов цветы, и ящерица спрыгнула с лианы, тут же юркнув в дыру водосточной трубы. Фарук склонился над перилами и его вырвало. К счастью, в нижнем дворике еще никто не пил своей вечерней порции чая. Там лишь спал дворник, свернувшись клубком в тени большого растения в глиняном горшке. Падавшие сверху рвотные массы не потревожили его сна.
— Дорогой! — вскрикнула Джулия.
— Со мной все в порядке. На самом деле нет ничего страшного. Это просто… ленч.
Джулия уставилась на рюкзак хиппи с таким выражением, словно из-под романа «Клеа» вылезет нечто страшное.
— Что это было? Что ты видел?
— Я не очень уверен… — ответил доктор, однако жена была так возбуждена, что не могла ждать конца ответа.
— Ты не знаешь… Ты не очень уверен… Ничего страшного… Тебя же из-за этого вырвало! — выпалила она и схватилась за рюкзак. — Хорошо, если ты не хочешь сказать, то я увижу все сама!
— Нет, не надо! — испугался доктор.
— Тогда скажи сам, — настаивала жена.
— Я увидел пенис, — признался Фарук. Теперь замолчала Джулия.
— Я имею в виду, это не может быть настоящий половой член. Это не чей-то отрубленный конец и никакого подобия этого, — брезгливо растянул губы Дарувалла.
— Что ты имеешь в виду? — спросила жена.
— Я имею в виду очень похожий на настоящий и очень большой мужской половой член. Огромный, с яйцами! — возбужденно сказал доктор.
— Ты имеешь в виду дилду?
Фарук был поражен тем, что жена знала слово, которое лишь недавно узнал он сам. Его коллега-хирург в Торонто держал порнографические журналы в своем рабочем столе. В одном из них доктор увидел слово «дилду». Реклама в журнале не была настолько реалистична, как эта ужасная вещь в рюкзаке хиппи.
— Думаю, это дилду, — сказал Фарук.
— Дай мне посмотреть. — Джулия сделала попытку взять рюкзак.
— Нет, Джулия! Пожалуйста! — вскрикнул доктор.
— Но ты увидел его. Теперь я тоже хочу увидеть, — начала убеждать его жена.
— Не думаю, что тебе нужно делать это.
— Дай мне взглянуть, прошу тебя.
Дарувалла пугливо шагнул в сторону и нервно взглянул на дверь ванной, где все еще мылась огромная хиппи.
— Быстрей, Джулия, только не перемешай ее вещи.
— У меня нет впечатления, что здесь порядок… О, Боже мой! — вырвалось у нее.
— Ну, вот ты и увидела. Теперь быстрей уходи отсюда, — потребовал Дарувалла.
— Он работает от батареек? — неожиданно поинтересовалась Джулия, все еще разглядывая пластмассовый член.
— От батареек?! Ради Бога, уходи быстрее, Джулия! — поторапливал ее Фарук.
Представление о том, что пластмассовый член приводится в движение от батареек, преследовало его в кошмарных снах все последующие двадцать лет. Пока же эта мысль усилила агонию ожидания момента, когда хиппи закончит мыться.
«Боюсь, эта баба уже утонула в ванной», — подумал Дарувалла и неслышно подкрался к двери. Ни пения, ни плеска воды. Как будто там все вымерло. Однако перед тем, как постучать в дверь, он получил доказательство экстрасенсорных способностей хиппи, которая почувствовала что рядом кто-то стоит.
— Эй, за дверью! Принесите мне рюкзак. Я забыла его, — попросила-приказала хиппи.
Доктор взял рюкзак, который показался ему слишком тяжелым для своего размера. Так и есть, внутри все набито батарейками. Он чуть приоткрыл дверь ванной, чтобы просунуть руку с рюкзаком внутрь. В нос ему ударило множество различных запахов.
— Спасибо. Просто киньте рюкзак на пол, — сказала хиппи.
Доктор отдернул назад руку и закрыл дверь, удивляясь тому, что услышал звон металла. Фарук предположил, что, судя по звуку, внутри рюкзака находится или мачете или автомат, однако не имел желания выяснить эту загадку.
Джулия поставила на балкон массивный стол и накрыла его чистой белой простыней. В этот вечерний час здесь было гораздо светлее, чем в комнате. Доктор собрал хирургические инструменты и приготовил анестезирующие средства.
Нэнси удалось дотянуться до рюкзака рукой, не вылезая из ванны. Она стала искать что-нибудь чище тех вещей, которые были на ней. В принципе, одна грязь заменялась на другую, однако ей хотелось вынуть лифчик, кофточку с длинными рукавами и длинные брюки. А почему бы не опустить в воду дилду, не раскрутить ее, если хватит сил, и не уточнить, сколько там денег? Дотрагиваться до пластмассового члена оказалось не очень противно. Ей удалось вытащить штуковину, ухватившись большим и указательным пальцем правой руки за пластмассовое яйцо, после чего она бросила дилду в воду, и член поплыл по поверхности. При этом искусственные яйца чуть ушли под воду, а пластмассовая головка поднялась над ней — так плавает хорошо тренированный пловец. «Глаз зла» уставился на женщину.
С растущим беспокойством доктор и его жена услышали из ванны характерные звуки слива воды и нового наполнения. Хиппи хотела принять ванну в четвертый раз.
Нельзя осуждать Фарука и Джулию за то, что они неправильно истолковали стоны и мычание Нэнси, пока та изо всех сил пыталась раскрутить огромный пластмассовый член, чтобы сосчитать немецкие марки, находящиеся внутри. Надо помнить, что несмотря на вспыхнувший огонь сексуальных желаний, причиной которого во многом стал роман Джеймса Солтера, в области секса супруги демонстрировали относительную фригидность. Представляя себе устрашающие размеры штуковины из рюкзака и слыша из ванной стоны физического изнеможения, Фарук и Джулия вполне закономерно позволили своему воображению нарисовать соответствующие образы. Разве могли они знать, что вопли Нэнси были следствием неудачных попыток развинтить дилду? Муж и жена не могли бы представить истинной картины происходящего даже в том случае, если бы позволили себе неограниченную игру воображения.
