Читаем без скачивания Сын цирка - Ирвинг Джон Уинслоу

Ибо и четвертая ванна не смоет той грязи, в которую вляпалась Нэнси.

Вместе с Дитером

С того момента, когда Дитер вывез ее из отеля «Тадж», события для Нэнси развивались со все более худшими последствиями. Они остановились в маленькой гостинице «Си Грин», находившейся на улице Марин-драйв. Американка заметила, что стены дома, когда-то белые, в тумане казались синевато-серыми. Но Дитер заявил, что ему нравится это место, потому что оно очень популярно среди арабов, а жить среди них безопасно. Нэнси не увидела в гостинице большого количества арабов и подумала, что вероятно, многих она просто не смогла застать на месте. Не совсем она поняла довод Дитера о «безопасности» арабов. Может, он имел в виду, что эти арабы с безразличием относились к провозке через границу небольших партий наркотиков, чем занимался Дитер.

В гостинице «Си Грин» женщина узнала имя одного из видных скупщиков наркотического зелья. Дитер несколько раз позвонил кому-то по телефону, а затем они стали ждать. По опыту ее партнера, самые лучшие сделки заключаются без личного контакта сторон и вне зависимости от желания выйти на прямой контакт с поставщиком наркотиков, чтобы провернуть дело в Бомбее. Купец все равно вынужден будет отправиться в Гоа, чтобы заниматься делом с «другом моего друга». Еще одной особенностью была необходимость ждать.

На этот раз кто-то сказал, что «друг моего друга» часто посещает район публичных домов в Бомбее, однако по сообщению другого источника, парень уже уехал в Гоа и его следовало искать там. Причем, определенным способом. Человек снимал коттедж на берегу моря и там ждал. Даже если бы он взялся расспрашивать каждого встречного, то не смог бы никого найти, так как продавец всегда сам выходит на покупателя. В данном случае нужного им торговца звали Рахул — никаких других подробностей о нем они не знали, кроме того, что в районе «красных фонарей» его называли «Милашка».

— Немного смешно называть парня таким именем, — заметила Нэнси.

— Вероятно, он один из «курочек с яйцами», — ответил Дитер.

Такое словосочетание оказалось новым для Нэнси, и она не была уверена, что ее компаньон узнал эти слова из американских фильмов.

Немец попытался объяснить ей особенности трансвеститов, однако он сам не понял, что хиджры являлись евнухами, с помощью операции лишенными мужских половых органов. Он спутал хиджру с зенана, у которых не отрезали полового члена, хотя человек и ходил в женском платье. Однажды хиджра показал Дитеру свое срамное место, однако тот посчитал его настоящей женщиной, поскольку по ошибке принял глубокий шрам за влагалище. Что касается зенана, получивших кличку «курочка с яйцами», то Дитер называл их «маленькими мальчиками с сиськами». Торговец наркотиками описал этих людей как педерастов, принимающих эстрогены, чтобы вырастить груди. Другой стороной этого процесса являлось постоянное уменьшение пениса, пока он не становился таким же крошечным, как у маленького мальчика.

Немец любил обсуждать вопросы секса. Он воспользовался слабой надеждой найти Рахула, чтобы под этим предлогом затащить Нэнси в бомбейский район «красных фонарей», хотя женщина и не хотела туда ехать. Но Дитер знал, что если падаешь, то падаешь вниз, и уверенно действовал согласно этому правилу, достигая успеха в уничтожении основ нравственности. У сексуальной развращенности имеется своя определенность, которая, по-видимому, нравилась Дитеру больше, чем неопределенность поиска Рахула.

В районе «красных фонарей» было очень жарко и влажно, воздух здесь показался ей еще более зловонным.

— Посмотри, какие они занятные, — сказал ей Дитер.

Нэнси удивилась, как эти «девочки в клетке» могут казаться «занятными»? На первом этаже старых деревянных домов в комнатках наподобие клеток ждали девочки, готовые на все прихоти клиента. Над этими клетками имелись еще 4 — 5 этажей, где проститутки сидели на балконах. Занавешенное окно сигнализировало о том, что за ним находится клиент.

Нэнси с Дитером пили чай в старом, увешанном зеркалами кафе «Олимпия» на Фолкленд-роуд, куда часто наведывались проститутки и их сводники, с некоторыми Дитер оказался знаком. Однако он не узнал ничего нового о местонахождении Рахула, поскольку эти люди даже не хотели о нем говорить. Они заявляли, что он принадлежит к трансвеститам, с которыми грех знаться.

— Говорил же я тебе, что он — «курочка с яйцами», — еще раз повторил Дитер.

Уже стемнело. Когда они вышли из кафе, то проститутки стали обращать на них более агрессивное внимание. Некоторые поднимали вверх подолы юбок и делали непристойные жесты. Некоторые кидали в американку мусором. На улице ее внезапно стали окружать группы мужчин, которых Дитер сразу же отгонял. Его развлекало подобное внимание и чем вульгарней проявлялся интерес к Нэнси, тем больше это веселило Дитера. Нэнси была слишком сильно переполнена чувствами, чтобы задать Дитеру вопрос. Она переступила черту дозволенного.

Все эти мысли проносились в голове американки, пока она все глубже погружалась в ванну. Женщина притопила пластмассовый член и прислонила его к животу. Появились пузырьки воздуха, так как отверстие не закрывал парафин. Испугавшись того, что деньги намокнут, Нэнси оставила пластмассовую штуковину, и мысли ее переметнулись к саперной лопатке в рюкзаке, чей металлический стук о пол услышал доктор.

Немец купил эту вещь в бомбейском магазине, торговавшем излишками военного снаряжения. Инструмент был оливково-зеленого цвета, а когда лопату раскладывали в длину, то черенок достигал примерно 67 сантиметров. Фиксировался он металлическим зажимом. Сама лопата могла поворачиваться под прямым углом к черенку и тогда инструмент напоминал мотыгу. Если бы Дитер остался в живых, он бы первым сказал, что его можно успешно использовать в роли томагавка. Он объяснил Нэнси, что лопата пригодится в Гоа для защиты от бандитов, временами нападающих на хиппи, а также для того, чтобы вырыть временный туалет. Глядя на лопату, развернутую в длину, американка зло продолжила про себя: а также для того, чтобы вырыть тебе могилу.

Прикрыв глаза и погрузившись в ванну, она вспомнила сладковатый, с дымком, вкус чая, который им подавали в кафе «Олимпия». После него во рту оставался горьковатый привкус. От чая в голове у нее прояснилось. Она увидела вокруг себя красные плевки от разжеванного бетеля. На нее обрушился целый шквал звуков, в основном незнакомых, психологически чуждых. Какой-то пьяница стал дергать ее за волосы, пока Дитер не свалил его ударом кулака и не дал пинков ногами.

— Более дорогие публичные дома располагаются на верхних этажах над клетками, — поведал ей Дитер с видом знатока.

В этот момент парень с бурдюком из козлиной кожи, наполненным водой, столкнулся с ней. Нэнси поняла, что он хотел наступить ей на ногу. Кто-то ущипнул ее за грудь, и она не успела рассмотреть, кто это сделал — мужчина, женщина или ребенок.

Дитер затащил ее в лавку, где продавали серебряные вещи, безделушки и маленькие трубочки для курения наркотиков.

— Ого, кто пришел! Курильщик ганжи! Этот мистер — мастер-курильщик. Он — самый лучший курильщик ганжи, — приветствовал их хозяин лавки, счастливо улыбаясь Нэнси и указывая пальцем на Дитера.

Американка дотронулась до необычной шариковой ручки, сделанной целиком из серебра. По всей длине ручки тянулась надпись «Сделано в Индии». Внизу имелись буквы «Сделано в», а на верхней части стояло окончание — «Индии». Ручка закрывалась лишь в том случае, когда обе надписи находились на одной линии друг с другом. Нэнси подумала, что безделушка не имеет смысла, поскольку при письме надпись переворачивалась вверх ногами.

— Самое лучшее качество. Сделано в Англии, — сказал ей хозяин лавки.

— Здесь написано, что сделано в Индии.

— Да, в Индии их тоже делают, — согласился владелец лавки.

— Ты — вонючий лжец, — улыбнулся Дитер хозяину, но все же купил женщине ручку.

Американка захотела найти где-нибудь прохладное место и написать домой почтовую открытку. Вот удивятся в штате Айова, когда узнают, куда она забралась! Но тут же она подумала, что родители не получат от нее больше ни строчки.