базе. Автоматическом продлении срока, что к сожалению было не изменить и вымещать злость на мелкой идиотке не имело смысла.
Но теперь…
— Меня посадят? – тихо спросила, пытаясь удержать страх глубоко в сознании, но он все равно рвался наружу.
— Да. На домашний арест. Вас поместят к Конору Морану. Ему как раз продлили срок еще на три месяца, что соответствует тому сроку, который получите вы. Будете отбывать арест вместе.
У меня настолько широко раскрылись глаза, что это даже стало больно. Черты лица перекосило. Сердце рухнуло вниз. Кислорода перестало хватать. Сознание развеялось в пепел. Я умирала в резко нахлынувшей панике.
— Я… Я… Вы не… Можно, пожалуйста, мне в обычную тюрьму? Умоляю, пожалуйста. В любую камеру, только не…
— Успокойтесь, мисс Долан, — мужчина подкурил сигару. – Никто не собирается отправлять вас на арест в особняк мистера Морана. Если вы не знали, это противоречит закону. Тот, кто отбывает наказание, в своем доме должен находиться исключительно один.
У меня настолько сильно мысли разъедало паникой, что я не сразу поняла слова мужчины.
— Но вы только что сказали, что…
— Я пошутил.
— У вас… ужасные шутки, — я попыталась выдохнуть. Не получилось.
— Отличные, как для той омеги, которая преподнесла нам столько проблем. А теперь рассказывайте все. Как попали в тот район, в который непробужденных датчики не пускают, что произошло и, главное, кто и как снял браслет с мистера Морана, — мужчина, медленно выдохнул дым, прищуриваясь. – Браслетами занимается центральный отдел и они сейчас на ушах стоят. Требуют немедленно привезти к ним того, кто снял браслет, ведь они являются верхом технологии. И я очень советую вам не скрывать этого человека.
Я опустила взгляд. В прошлый раз, когда я была в полиции в общей суматохе, меня забыли спросить о том, как я вообще смогла зайти в тот район и, тем более, к Морану. Полицейским было не до меня.
Теперь же, опустив взгляд, я встревожено рассказала правду. Не было смысла ее скрывать.
Я сказала, как есть. Что я дочь последнего аристократа. То, что я получила его способность. У меня она на низшем уровне, но проходить через кое-какие пункты я могу и, как оказалось, так же смогла снять браслет.
Полицейский выглядел удивленным. Очень. Несколько раз переспросил насчет отца. Точно ли я дочь того самого аристократа.
***
Меня все-таки отвезли в участок. В центральный отдел и там, пока меня заставляли включать и выключать браслеты, разузнали насчет того, что, пусть я и не признанная, но все-таки действительно дочь «Того Самого Аристократа».
Включать и выключать браслеты у меня получалось не очень хорошо. Из десяти попыток удачными вышли только две, но я послушно делала то, что у меня требовали, надеясь, что таким образом улучшу свое положение.
Ближе к вечеру меня наконец-то отпустили. Это меня даже немного удивило. То есть, меня все-таки не посадят за решетку?
Домой меня отвез все тот же полицейский. Он наконец-то представился – этого альфу звали Джим Винлан.
— По закону тебя не за что сажать. За это можешь поблагодарить кровную связь с аристократом, — сказал мистер Винлан, когда мы проезжали через очередной «пункт». Он это делал просто. С помощью пропуска. – Это дает тебе возможность посещать любые районы.
Я понимала, что полиция на слишком многое решила закрыть глаза. В первую очередь на то, что я вообще зашла на территорию Морана. За это могло быть наказание, но, допустим, я зашла туда случайно. Допустим.
— Я могу попросить у вас помощи? – нервно спросила. В прошлый раз, когда я была в полиции и просила помощи, меня просто выкинули. Они меня там возненавидели из-за ситуации с Мораном.
Я рассказала всю ситуацию, начиная с того, как Ивон поцеловал невесту Морана. О том, что Конор избил пятерых альф из нашей «семьи» и о том, что он что-то намного худшее собирался сделать с моим братом. О том, что произошло между мной и Мораном мистер Винлан уже знал.
Выслушав меня, мужчина поморщился и от этого у меня по коже скользнул холодок. С одной стороны я понимала, что полиция являлась не теми у кого я могла попросить помощи. У них и так сейчас было слишком много проблем. Они с трудом противостояли семье Морана, которые были в ярости из-за сложившихся обстоятельств.
И, на данный момент единственное, что полиция могла сделать – это не рассказывать про меня семье Морана. Возможно, если бы они это все-таки сделали, их положение улучшилось, но все же полиция решила поступить вот так.
Это потому что они увидели во мне ценность, как дочери последнего в стране аристократа? Но явно ценность была не достаточной. Мои способности не составляли и пяти процентов от того, что умел отец. Пока что я бесполезна. Но тут два варианта – после пробуждения, возможно, я буду значить что-то большее. Способности могут стать мощнее. Или я останусь все такой же бесполезной.
— Вы сказали, что Конору Морану продлили арест еще на три месяца. Это правда, или тоже шутка? – спросила, когда мы уже подъезжали к моему району.
— Правда.
Я очень медленно выдохнула. Значит, у меня имелось еще три месяца. Хотелось верить, что за это время очень многое изменится и мы с Ивоном что-нибудь придумаем.
***
Когда я вернулась домой, Ивон был не в себе. Он считал, что меня заперли за решеткой, но не мог покинуть район, чтобы поехать в участок. И дозвониться туда тоже не мог. Вообще ничего сделать.
Пока брат крепко, практически до боли обнимал меня, говоря, что теперь не отпустит меня ни на один чертов шаг, я мысленно злилась на отца. Из-за способностей, я, допустим, получила разрешение перемещаться по всем районам. Пусть и официально мне пропуск еще не дали.
Но у Ивона способностей не было, а будучи не признанным ребенком, он не получал привилегии, как аристократ и этот район покинуть не мог.
Если бы наш отец-ублюдок не отказался бы от нас, посчитав, что мы его не достойны, Ивон бы имел пропуск. Все было бы иначе.
Обнимая брата в ответ, я рассказала о том, что арест Морана продлили еще на три месяца.
У нас теперь имелось кое-какое время. Мы справимся.
***
Стиснув зубы, я опять посмотрела на красную точку. Не получалось. Чтобы я не делала, у меня не выходило открыть ворота на «пункте» пятого района.
Прошло уже
