скучал, — слышу его голос у самого уха. Расплываюсь от внутреннего желания слушать его постоянно. Сама себе, похоже, противоречу. Но не могу остановиться, поэтому убираю голову от его груди и заглядываю в лицо.
— Ты мог написать или позвонить мне, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Голова была забита концертами?
И девчонками? Бесит. Ведь я опять же понимаю, что такие крутые музыканты женским вниманием не обделены. Я… ревную? Господи, да я просто киплю.
— Мне нужно было разобраться со всеми делами. Я хотел дать тебе свободу. Чтобы ты подумала. Соскучилась. — Он смотрит на меня серьёзно. — Ведь теперь я вряд ли куда-то уйду.
Я непонимающе хмурюсь, вырываясь из его объятий. Шаг назад. Дистанция.
— Не говори так. Ты всегда куда-то уходишь. Второй раз уже просто пропал. Исчез.
— У меня были концерты, — он заправляет прядь волос мне за ухо. Его пальцы задерживаются на щеке. Он начинает широко улыбаться. — А ещё я перевёлся сюда. Чтобы доучиться последний год.
Я застываю. Что? Что значит «перевёлся»? Как? Куда? Зачем? Что?
— Я не могу без тебя, мой маленький огонёк, — его пальцы мягко касаются моей подвески в виде огонька. Той самой, которую Люк ещё в детстве подарил мне на день рождения. Именно сегодня я захотела её надеть. Потому что она подходила к платью. Да ладно, себе-то лучше не врать. Я надела её, потому что хотела чувствовать его рядом. Нет никаких скрытых мотивов. Конечно нет.
— И поэтому ты бросил учёбу в Швейцарии и группу, чтобы быть рядом со мной в Голдене? — в моём голосе сквозит такое неверие и непонимание, что мне кажется, даже глухой бы это услышал.
— Учёбу я не бросал, просто перевёлся. Тут тоже хороший факультет. Плюс, я уже и не учился нормально, сдал всё давно. А про группу пока не решил. Буду решать этот вопрос со своей девушкой. Так как находиться вдали от неё теперь будет убийственно сложно.
Сердце пропускает удар.
— Я тебе не девушка.
Он ухмыляется. И я почему-то отчётливо вижу Эша. Точно такую же ухмылку, тот же блеск в глазах. Господи, теперь я ещё больше сойду с ума. Два в одном — это слишком много для моей психики.
— Ладно, давай войдём внутрь и потанцуем.
— Ты не умеешь танцевать, — фыркаю.
Говорю по привычке. Потому что часто говорила это в детстве, а потом всё равно брала его за руку и вела танцевать. Так же делаю и сейчас. Протягиваю руку. И Люк, ещё бы возражал, не возражает. Берёт мою ладонь. Его рука тёплая, уверенная.
Мы входим внутрь, и все поворачиваются в нашу сторону. Под «всеми» я имею в виду абсолютно всех. Разговоры стихают. Взгляды прилипают.
— Ты ещё ни с кем не здоровался? — шепчу я, чувствуя себя под прицелом сотен глаз, хотя тут только свои.
— Нет. Я приехал, а ты на улице. Стоишь такая потрясающая, нежно ждёшь меня. Как я мог пройти мимо?
— Я не ждала тебя, — огрызаюсь, но щёки горят.
— Ага, я так и понял, огонёк, — он хохочет тихо, хватает меня за талию и разворачивает к себе. — А ещё я умею танцевать. Специально учился. Чтобы потом на нашей свадьбе станцевать.
Воздух застревает в лёгких.
— Я даже не твоя девушка, — выдавливаю, а щёки чувствую, заливает жар. Огонь быстро переходит на шею и не замедляясь уходит на всё тело.
— Ага, — Люк прижимает меня к себе. Действительно начиная очень круто вести в танце. Правда, что это за танец, мне непонятно. Что-то современное, плавное. Но я чувствую его, понимаю каждое движение, поэтому выходит круто. Мы скользим по полу, словно единое целое.
— Тебе надо, наверное, со всеми поздороваться? — говорю сбивчиво, когда музыка затихает. — Я побуду тут.
Люк снова ухмыляется, но в этот момент его телефон начинает звонить. Он морщится, вытаскивает его из кармана и смотрит на экран.
— Я буду через минуту, ладно? — он наклоняется и целует меня в щёку. Быстро, легко, но от этого поцелуя у меня подкашиваются ноги.
Затем он разворачивается и выходит на улицу. Я стою посреди зала, прижимая ладонь к горящей щеке. Погодите… Он поцеловал меня в щёку? На людях? И сказал про свадьбу?
Мир вокруг снова начинает вращаться, но теперь это приятное головокружение.
— Я так понимаю, вы помирились?
Ари возникает возле меня внезапно. Я даже вздрагиваю, всё ещё не придя в себя после разговора с Люком. Сердце колотится не переставая, покидая законное место обитания, и поселяясь везде, даже в горле.
— Я думаю, что мы ещё поговорим об этом. Начнём с малого, — отвечаю сбивчиво.
Понимаю, что вообще-то… Господи. Ариана — его мать. И моя тётя. Для моего мозга это слишком...это ведь...Боже. Мой же мой брат для всех остальных. Это...жесть.
— Он тебя любит, — говорит Ари тихо и уверенно, заставляя меня перестать слушать собственные мысли.
Я киваю. Это понятно по глазам. Только вот пока действия хромали. Но переезд сюда… Он бросил целую Швейцарию. Его мечту.
— А ты знаешь, что он ушёл с учёбы? — смотрю на именинницу.
Она кивает, мягко улыбаясь, а потом берёт меня за руку.
— Его мечтой всегда была не Швейцария, а девушка, Эстер. Просто идти быстрыми шагами — это не его. Долго и по чуть-чуть для вас куда безопаснее.
Она отпивает бокал шампанского. В этот момент в зал кто-то врывается. Дверь распахивается с грохотом. Женщина стоит на пороге, обводит всех глазами. Очень и очень напуганными.
— Какого хрена! Я тебе что, не говорила не приходить!? — голос Ари срывается на крик.
Она меняется так быстро, что я не успеваю сориентироваться. Её рука вырывается из моей, и она фурией летит на эту женщину. Ого, я такой её вижу впервые. Жёсткой, опасной, злой.
— Я… Где Люк!? — голос женщины дрожит.
Люк? Присматриваюсь. У неё глаза как у него. Зелёные. Это… его настоящая мать?
— Тебе какая разница? Как ты посмела! — Ари загоняет её в угол взглядом.
— Его отец сбежал! — выкрикивает женщина, и в зале повисает тишина. — Он прислал мне сообщение, что все, кто испортил ему жизнь, будут наказаны! А единственный, кого он ненавидит, это мой сын! Твой сын, Ариана! Найди в себе силы на один день сотрудничать со мной! Где Люк?
— Это невозможно, мне бы сообщили, — Ари бледнеет.
Хейг подходит ближе, вытаскивая свой телефон. Его лицо, обычно бесстрастное, принимает слишком злобное выражение. Челюсть ходуном ходит.
— День рождения жены, телефон поставил на беззвучный. Блядь!
Все поворачиваются в мою сторону. А я, кажется, уже не дышу. Воздух застревает в лёгких комом.
