Голоса стихают, шаги удаляются, и вскоре вокруг остаётся только гул города и холодный ветер. Мой телефон разрывается в кармане.
Но я не беру трубку. Даже не достаю его, чтобы не видеть имя на экране.
Если это Эш… Я боюсь, что сорвусь. Если Люк… Я боюсь, что сорвусь. Я не сорвусь только в том случае, если звонит папа. Но если это папа… я просто расплачусь в трубку, как ребёнок. Дилемма. И легче просто не брать этот проклятый телефон в руки. Чтобы желание ответить наконец выключилось вместе с экраном.
Я стою тут уже полтора часа. Ноги гудят, холод пробирает сквозь куртку, но я не чувствую себя дурой. Ни капли. За это время я успеваю успокоиться. Продумываю всё. Не скажу, что придумываю что-то грандиозное, но по крайней мере решаю для себя главное.
Сегодня Эш снимет маску.
И я всё равно поеду домой одна.
Я устала от этих попыток сделать меня чьей-то. Чьей-то девушкой, чьей-то тайной, чьей-то проблемой. Я хочу быть собой. Своей.
Эш вроде как даже не живёт здесь. Господи, да я про него ничего не знаю. Совсем ничего. Вообще. Кроме того, что и так очевидно. Сколько ему лет? Где он живёт? Как, мать вашу, он выглядит? Понимаю, почему он шифруется. Конспирация, анонимность, имидж. Но теперь этому точка. Всё. Восклицательный знак.
Стою так ещё минут тридцать. Люди совсем уходят, охрана расходится. Я поднимаю глаза к небу. Оно затягивается тучами, тяжёлыми и свинцовыми. Видимо, сегодня пойдёт дождь. Что ж… всё движется к моему угрюмому настроению. Идеальное совпадение.
Вдруг металлическая дверь с лязгом распахивается.
Оттуда выходит парень. Один.
Он несколько раз проводит рукой по волосам, сбрасывая невидимую пыль, а потом замирает. Смотрит на меня. Смотрит долго, будто впитывает, пожирает взглядом. Расстояние между нами сокращается, хотя он ещё не сделал ни шагу.
Он определённо симпатичный. Возможно, даже красивый. Но не вызывает во мне особого трепета. Слишком обычный. Это он? Эш?
— Привет, — говорю. Голос звучит хрипло от холода. Делаю шаг вперёд.
Парень шагает ко мне увереннее. На ходу проходится по моему лицу глазами, сканируя, оценивая. Когда останавливается рядом, я вижу его глаза. Карие. Тёмные, глубокие.
Карие… Такие же? Или мне кажется?
Он пахнет вроде как-то иначе. Не так, как я раньше улавливала. Но они же там находились в душном помещении, потом в вонючей гримёрке переодевались, пот, лак для волос. Всё закономерно.
— Привет, Эс, — его голос хриплый. Очень похож на голос Эша. Всегда непонятный, непохожий на обычный. Словно переделанный или подстроенный под сцену. Сейчас нотки хриплые, будто он говорит через силу. И плюс это его "Эс". Значит знакомы.
— Я…, — начинаю. Что мне сказать? Спросить, Эш ли это — Я тут…
Слова застревают в горле, потому что парень не даёт мне договорить. Он наклоняется резко, без предупреждения, и целует меня в губы. Не нежно, не спрашивая. Он начинает пожирать меня. Его губы горячие, требовательные. Рука ложится мне на затылок, притягивая ближе.
Я впадаю в ступор, потому что где-то на подсознании понимаю, что это не Эш…
Глава 55
Люк
— Ты видел девушку, которая пришла ко мне сегодня? — спрашиваю у охранника. Того, что привёл Эстер перед концертом. Он хмурится, думает пару секунд, потом медленно кивает.
— Она вышла после первой песни. Стояла у выхода, потом подошла к мотоциклу вашему. Думаю, до сих пор там торчит.
Блядь.
Я знал — надо было эту песню поставить в самом конце. Но мама настояла: первая, и точка. Маме не нравится половина того, что я делаю с Эстер. Особенно враньё. Но она хотя бы понимает, зачем я это делаю, хоть и не одобряет. Песню помогла придумать подходящую. Под самую суть.
Я боюсь реакции Эстер. Желудок сводит от одной мысли. Но тянуть больше нельзя.
— Эс решила сбежать раньше, чем услышала наши новые хиты? — Джекс хлопает меня по плечу, одновременно закатывая глаза. Ухмыляется. — Иди уже и скажи ей всё. Не ссы.
— А чё, ты решил расчехлить свою целку? — голос доносится из угла.
Макс проходит мимо и садится на диван.
Блядь… Лучше бы он не лез. Лучше бы молчал.
— Ты можешь закрыть своё хлебало, пока я не разорвал тебе пасть? — рычу, не оборачиваясь.
Я не буду лезть в драку, предпочитая всё решать иначе. Но...как же он меня бесит. Желваки ходят ходуном, кулаки сжимаются сами собой. Я еле держусь, чтобы не вмазать ему, не распотрошить эту самодовольную физиономию. Но благо рассудок ещё на месте.
— Ну и пошли вы нахер, ублюдки! — Макс поднимается с дивана, швыряет полотенце на пол. — Я домой. Купите бухла.
Он выходит из гримёрки, и словно воздух меняется. Становится легче дышать, но напряжение не уходит.
— Ты знаешь его, — Джекс пожимает плечами, завязывая шнурки на кроссовках. — Чуть сумасшедший, но безобидный.
— Безобидный, — повторяю я сухо.
Мы выходим, улыбаясь. По крайней мере, пытаемся. Я знаю, что сейчас на улице меня ждёт Эстер. И что я сразу же выйду к ней без маски. Я хочу всё сразу решить. Чисто. Честно.
Но как только дверь открывается, Джекс застывает. Буквально. Нога зависает в воздухе.
— Ну только не это, пиздец, — шепчет он.
Я опешиваю, толкаю его в плечо, чтобы выйти наружу. И вижу.
Макс стоит слишком близко. Его рука касается её лица. Пальцы на её щеке. Её прекрасное лицо, которое должно быть только моим приближается. Эстер в испуге открывает рот, а Макс на него набрасывается.
Пелена падает мне на глаза. Красная, густая, застилая абсолютно всё пространство. Мир сужается до одной точки. До его руки на её коже. До его губ, касающихся её.
Не дожидаясь никаких ударов сердца, я рву вперёд. Ноги сами несут. Гравитация исчезает.
— Я, блядь, тебя предупреждал!
Удар приходится ему прямо в скулу. Сухой, хрустящий звук. Кость о кость. Эта сука начинает смеяться, даже не отвечая. Кровь брызжет из носа, но он всё равно ухмыляется.
— Вот и пресвятой взбесился, — Макс вытирает кровь тыльной стороной ладони, размазывая по лицу. — А нужно было лишь поцеловать эту малышку.
Он делает шаг ко мне. Я делаю шаг навстречу.
— Мммм, а ты знаешь, что её губы отдают малиной? — он облизывается, глядя мне прямо в глаза. — Или ты даже не сосался с ней?
Всё.
— Макс, блядь! — Джекс пытается оттащить меня, хватает за плечо. — Остынь!
Но это лишнее. Для всех.
Я вырываюсь и накидываюсь на друга, как в последней битве за жизнь. Кулак летит в
