челюсть. Он уклоняется, но не полностью — удар скользит, сдирая кожу. Макс отвечает сразу, жёстко, в живот. Воздух вышибает, но я не сгибаюсь.
— Ты думал, что играть с ней в угадайку норма? — он хрипит, замахиваясь снова. — Она сама подошла. Ошиблась парнем. — Сука ржёт.
— Заткнись!
Я врезаюсь в него плечом, сбивая с ног. Мы падаем на асфальт, гравий впивается в спину. Он пытается встать, но я не даю. Ещё удар. Ещё. Кулаки мокрые от крови. От его крови.
— Пацаны, хватит! — Джекс орёт, пытаясь разнять нас.
Но я не слышу. Я вижу только ухмылку Макса. Только его слова. Только её лицо, когда он коснулся её.
— Она моя, — выдыхаю я, поднимая его за воротник. — Понял? Моя.
Макс плюёт кровью мне в лицо.
— Ничья она, ясно? Я тоже могу надеть маску и быть перед ней Эшем.
Джекс наконец разнимает нас, оттаскивая меня в сторону. Макс остаётся лежать, держась за ребро.
— Ты больной, — шиплю, вытирая костяшки о штаны.
— Мы все больные, Эш, — он ехидно отвечает с земли. — Просто как иначе тебя подтолкнуть к действиям? Ходишь девственником, сохнешь по своей целке. Роли, блядь, играешь. Мы не в театре. Это нахуй настоящая блядь жизнь.
Я смотрю на него пару секунд, пока сознание приходит в норму.
Эстер.
Оборачиваюсь, и вижу, как она срывается с места убегая к набережной.
Глава 56
Быстро перебираю ногами, не зная, куда себя деть. Я… мне… мне больно. Эта волна в теле ни с чем не сравнимая. Словно тысячи маленьких пираний поедают моё тело изнутри, а затем в груди что-то так сильно щёлкает. Аж дух захватывает. Я опускаюсь на корточки, прикладываю к щекам ладони, потому что слёзы бегут не замедляясь. Не. Замедляясь. Мне больно. Боже….
Я такая идиотка. Просто идиотище. Я думала, думала, думала… Что могу простить Люка хотя бы за то, что он сделал. А на деле, он добивает. Просто добивает. Как мне… как это… я не….
Людей на улице почти не замечаю, но крик, который вырывается из меня — тихий, заглушенный. Я не кричу голосом, я кричу душой.
— Эстер, — тихий, напуганный голос заставляет меня выпрямиться, но не повернуться в его сторону.
— Когда ты ушёл тогда — ты сломал меня. Ты даже не представляешь, как мне было больно от того, что человек, который был со мной всю жизнь, которому я доверяла так сильно, что готова была чуть ли не вывернуть себя наизнанку, просто ушёл. Не звонил, не писал, не связывался ни с кем из родственников, чтобы просто… ну не знаю, попросить сказать мне, что живой. Я долго восстанавливалась. Оооочень долго. Сейчас мне так же больно, — голос становится ледяным. — Но теперь я не буду восстанавливаться. Я просто приму эту боль. И пошлю тебя нахрен.
Делаю два шага вперёд, когда его рука касается моей. Не одёргиваю. Просто замираю.
— Это вышло само собой. Ты появилась на концерте раньше, чем я успел сказать тебе, что приехал. Это не оправдание, но ты… была рада Эшу.
Начинаю смеяться через слёзы, создавая внутри себя какую-то некорректную программу по распознаванию чувств. Сейчас она, похоже, ловит такие дикие переменные во мне, что ни одна бы система так долго не прожила. Моя сердечная в том числе.
— Я была рада Эшу. И сейчас я была бы ему рада. Но вот загвоздочка, да? Его нет. Так что принимаю этот факт, а Люка посылаю нахрен. Опять же, не забывай, что ты ушёл от меня, не моргнув глазом. Я уйду сейчас, сделав то же самое.
— Пожалуйста, просто выслушай меня. Дай мне хотя бы две минуты.
Я морщусь, но он не видит, как в эту секунду у меня разваливается мир. Я не понимаю, зачем нужно было это всё делать. Зачем играть со мной, врать мне, притворяться другим человеком? Я же никогда не высказывала ему своих обид, никогда ни в чём открыто не винила. Может, это была моя проблема? Может, надо было рассказать, какой кусок говна он? Что я кричала и билась в конвульсиях, пока он ехал в аэропорт, чтобы улететь в свой грёбаный новый мир.
Люк принимает молчание за согласие, поэтому начинает говорить, но до этого накидывает мне на плечи куртку, и я утопаю в ней. Запах… Как же я раньше не улавливала это сходство. Он пахнет и Люком, и Эшем. Так, словно моё желание о соединении этих двоих происходит сейчас. Или надо мной решил поиздеваться мир.
Господи… Да меня ещё и поцеловал этот придурок у мотоцикла… Макс, аж блевать охото.
— Ты замерзла, дрожишь вся.
Прикусываю губу изнутри, чтобы не огрызнуться. Дрожу я не из-за холода, а из-за того, что ты мне врал.
— Я кончала тебе на пальцы, Люк! А ты играл роль другого парня. Что ты хочешь сказать мне? Что любишь? Что хотел быть со мной? Что у тебя в голове выстроился идеальный план по получению меня через свой псевдо костюм? Что?
— Я не хотел быть с тобой, а хочу до сих пор. И я не уйду. Никогда. И никуда. Ты можешь выгонять меня, убегать, злиться. Я вернусь, догоню и приму все удары, пока ты меня не впустишь.
— В тело? Да без проблем, вон, выступ. Пошли переспим. Ты же ради этого мне под юбку лез! Господи… А я действительно ведь подумала, что хоть кто-то стал меня понимать со всеми моими отличиями.
— Я и есть Эш. Так почему ты не думаешь, что я тебя понимаю и принимаю?
Я фыркаю, боясь даже не того, что он меня не поймёт, а того, что он меня поймёт, но неправильно.
— Люк, ты притворялся другим парнем. Ты знал обо мне всё, но при этом играл роль. Ты актер, артист, солист, гитарист, идиотист, — последнее слово придумываю и выплёвываю зло.
Но Люк и правда даже не морщится.
— Хорошо, ты права. Я всё заслужил.
— Ты знал, что у меня есть парень. Когда я тебе говорила об этом. Ты знал, что у меня есть Коул, но всё равно полез!
— Да. И сделаю так ещё раз.
Он делает шаг вперёд, но я так сильно отскакиваю назад, что ударяюсь об лавочку. Слезы снова жгут глаза, да ещё и Люк присаживается на корточки и целует мою ногу в районе бедра, которым я ударилась.
Я смотрю на него, на его губы, которые нежно прикасаются ко мне. И снова не понимаю, где правда, а где ложь.
