— Пироги у нас пекут, а у вас будто бы лепешки.
— Да, в прошлом мы знали одни лепешки, а теперь научились у вас, русских. И тоже печем пироги. Впрочем, если вы любите лепешки, мы вас угостим.
В небольшой комнате был накрыт стол и возле него стояли два стула. Сидели один против другого.
— Вы, наверное, знаете: в свое время мы купили у вас двенадцать ракет.
— Да, я знаю об этом. Эти ракеты делались у нас на заводе в цеху, где в то время я был инженером, а теперь являюсь начальником.
— И вы имеете отношение к их разработке?
— Я один из создателей ракет.
— Как вы думаете, они с того времени не утратили своих боевых свойств?
— Если вы их хранили, как мы указывали в инструкции, то да, не утратили.
— Я буду просить вас сделать им ревизию и дать свое заключение.
— Разумеется, я это сделаю обязательно.
— А теперь перейдем к основной теме. Наши специалисты доложили мне, что вы нашли средство увеличить мощность этих ракет во много раз, не подвергая их коренной переделке. Так ли это? И если так, то объясните мне в общих чертах суть дела.
— Объяснить все научные аспекты трудно, однако в двух словах попытаюсь это сделать. Во–первых, эти ракеты принадлежат к классу «земля–воздух». Мы их переведем в принципиально новый класс: подводный. Придадим им способность поднимать с глубины большие массы воды и разгонять до скорости курьерского поезда. С такой–то вот скоростью миллионотонная волна обрушивается на береговые сооружения или на город, на порт или идущие по морю корабли. Эффект достигается значительно больший, чем от взрыва водородной бомбы большой мощности. И при этом никакой радиации, никакого заражения.
— М–да–а… — проговорил король Зухан. — Этакий морской дьявол.
— Да, это вы хорошо сказали. Мой друг и помощник назвал подводный вариант «Гогой и Магогой», а вы — «Морским дьяволом». Пожалуй, и такое имечко ей подходит.
— Но если можно — как вам далась такая переделка?
— Вам, может быть, известно, что специальные патроны этих ракет заполнены жидкой фракцией. В эту жидкость мы добавляем небольшую пропорцию открытого у нас недавно химиками материала и тем самым вызываем нужную реакцию. Кроме того, изменяем электронную схему и устанавливаем новую последовательность взрывов. При взрыве каждого из патронов, а взрываться они будут не сразу, возникает эффект вакуума. И затем, когда произойдет взрыв последней ступени, мы получаем тот самый водяной вал, который и обрушится на цель.
Король смотрел на Тимофея, и трудно было понять, какие мысли теснятся в его голове. Тихо и слегка наклоняясь вперед, он проговорил:
— Многие ли знают тайну подводного варианта?
— Тайну устройства такой ракеты я не доверил никому.
— Но с вами прилетела бригада специалистов.
— Да, помощников у меня много, но каждый из них будет выполнять лишь свою часть работы.
Зухан склонил набок голову и еще шире растворил взгляд своих темных непроницаемых глаз.
— Русские люди просты и доверчивы, как дети, — об этом мне говорил еще отец. Они бывают очень талантливы и даже гениальны. Но, кажется, мне встретился русский, который не доверяет никому — и даже своему правительству.
— Да, Ваше величество, перед вами именно такой экземпляр.
— Однако все–таки есть люди, которые знают секрет «Морского дьявола»: ваш посол в моей стране, мой консул в Петербурге и олигарх Файнберг. А мой цирюльник говорит: если ваш секрет узнал чистильщик сапог, о нем уже судачат во всех парикмахерских.
— А мой отец говаривал: шепчут с уха на ухо, а слышно с угла на угол. Но у нас в цеху шептали только о силе моей ракеты, а как ее создать, знаю я один.
Король приподнялся и стал ходить по столовой. Дважды он приближался то к одному плечу Тимофея, то к другому. И даже тронул его за локоть. Потом вернулся на свое место и, заглядывая Курицыну в глаза и как бы приглашая его к еще большей откровенности, тихо проговорил:
— Я бы очень хотел, чтобы тайну этой ракеты знали только двое — я и вы. Это очень важно. Это необходимо даже для вашей… и моей безопасности.
— Понимаю вас, Ваше величество. Не знаю, как вы, но я живу в обстановке плотного враждебного окружения. У нас в России нет государства, нет власти и человека никто не охраняет. Весь народ поставлен вне закона. В законе только вор и убийца. Людей у нас убивают, но убийцу никто не ловит. Самые страшные преступления не раскрываются. Создается впечатление, что органы безопасности превратились в органы опасности и охраняют не послушного гражданина, а преступника. У нас сейчас судят героя чеченской войны полковника Буданова — за то судят, что он своими руками уничтожил вражеского снайпера. Мне неловко вам это говорить, — совестно за русский народ, утративший власть и силу, но это горькая правда, и вы, наш верный друг, должны знать это и не питать иллюзий. Мой народ, такой великий и могучий, напоминает Гулливера, которого спеленали лилипуты. Он пока не может пошевелить ни руками, ни ногами. На него нашло затмение, злые силы выпустили из него дух, и теперь неизвестно, обретет ли он прежнюю силу, встанет ли на ноги, — этого никто не знает.
Курицын замолчал, а король долго и пристально смотрел на него и не знал, что ему сказать и чем утешить. Глухим нетвердым голосом заговорил:
— Печален ваш рассказ и нет в словах надежды; и это говорите вы, гениальный изобретатель, создавший оружие, способное повергнуть в ужас любого врага. Ваш ум проникает в сокровенные тайны природы, но не видит средства борьбы с обыкновенным воришкой и обманщиком. И что самое печальное: и мы–то, арабы, древнейшая нация на земле, дети творцов математики и геометрии, создатели шахмат и науки о вселенной — и мы оказались бессильными отразить нашествие серых паучков, проникших в банки и забравших наши деньги, отнявших у нас нефть и золото, а теперь ползущих в редакции газет и телестудий. Пропустим их туда — и пропали наши души, погибли наши женщины, девушки и дети. На нас посылают самолеты, бросают бомбы, а нам нечем ответить. Мы смотрим с надеждой на своих извечных друзей–славян, но видим, что и они задыхаются в тенетах, развешанных повсюду этими паучками. Но дорогой мой друг! Налаживайте нам ракеты, и мы попытаемся отбить атаки. Я еще не знаю, как это мы сделаем, но мы помним уроки истории: Сталин, создав атомную бомбу, поставил Америку на колени. Пусть и ваши ракеты будут для нас оружием устрашения. А пока…
Король поднялся, и в тот же момент к ним вошел молодой человек в форме генерала.
— Это мой сын Ариф. Он будет вам проводником и помощником во всех делах.
По слабо освещенному, узенькому и петлявшему змейкой тоннелю ехали на мотоцикле: Ариф сидел за рулем, Курицын сзади за пассажира. По скорости и времени он вычислил длину тоннеля; она примерно равнялась километру. А когда с улицы в глаза грянул яркий солнечный свет, Ариф остановился и отдал мотоцикл подошедшему к нему солдату.
