— Я думал об этом, — заговорил король с воодушевлением. — В Персидском заливе, вдалеке от судоходных путей и обитаемых мест, мои предки на небольшом островке возвели фамильный замок. Там есть и другие постройки, но теперь уж пришли в упадок, и я бы не пожалел ни замка, ни самого островка для испытаний.
Король достал карту и показал Курицыну островок.
— В Персидском и Оманском заливах все время курсирует моя яхта, американцы знают, что меня там нет — мы могли бы отвезти на ней ракету и взорвать ее в месте, которое вы укажете.
Тимофею понравился план, и он сказал:
— Готов отправиться в экспедицию хоть завтра.
— Отправимся послезавтра. Ночью в закрытом автомобиле доставят на яхту ракету, — ту, которую вы укажете.
— Выбирайте любую. Хотел бы, чтобы во всех остальных вы были уверены. Одной пожертвуем, а одиннадцать у вас останется.
Король крутил в пальцах карандаш и смотрел на собеседника с дружеским участием.
— Хочу понять вас, русских; вы продаете другим странам свое оружие, а нет ли у вас опасения, что в оные времена это оружие сработает против вас?
— Ваше величество! Позвольте уточнить некоторые понятия. Вы говорите: вас, русских!.. Но продажей оружия у нас занимаются не русские, — все те же «агенты влияния», которые и разрушили наше государство. Можно без труда понять, какие цели они преследуют. Что же до моих ракет — их нельзя будет применить против нас. У нас есть десятки океанских и морских портов, имеющих стратегическое значение. В ракеты я встроил механизм — он при нацеливании на любой из наших портов автоматически отключит взрывное устройство, и ракета не сработает. Так что свои ракеты я готов с легкой душой продавать любой стране. Для меня одно только важно, чтобы страна эта дружественно относилась к России и считала, что враг моей страны одновременно и ее враг. У русских есть пословица: если ты любишь моего врага, ты не можешь быть мне товарищем. Я же убежден: в будущих войнах, где столкнутся не страны и народы, а расы — мы с арабами окажемся в одном строю.
— Это интересно! — блеснул черным глазами король Зухан. — Я придерживаюсь того же мнения. Я тоже так думаю: в будущей войне столкнутся три расы: белая, черная и желтая. Индусы некоторое время подержатся в стороне, но затем они присоединятся к нам. Мы, арабы, и с нами индусы, окажемся в одном строю с вами, русскими. Недаром уже теперь у палестинцев появился отряд, называющий себя «Русской гвардией». У белых людей Америки тоже теплеет сердце к русским. У меня недавно был в гостях богатый американец из ирландцев. Так он ищет лидеров русских националистов и хочет передать им крупные суммы денег. Я бы и сам, если узнаю таких лидеров, готов помочь им деньгами.
Король вызвал Арифа и стал давать ему указания. Потом к телефону подошел Тимофей и дал распоряжения русским специалистам.
Задолго до рассвета Тимофея разбудили, и он в сопровождении Арифа спустился на площадку, где их ждал вертолет. Вместе с ними летел и король.
Вертолет большой, кстати, советский. В просторном салоне над кабиной пилотов светился голубой экран: на нем четко и красочно рисовалась местность, над которой они пролетали. Тимофей посмотрел на прибор высоты: стрелка достигла цифры 800 и ползла вверх. И скоро она уткнулась в цифру 1000 и на этой отметке остановилась. Любопытно, что и на такой высоте местность рисовалась также рельефно. В стороне от реки проплыл город, но затем оборвалась и река. Под крыльями распростерлось море. Оно было черным, и только гребни волн, отражая всполохи лунного света, вздымались высоко и мощно, точно пытаясь захлестнуть винтокрылую птицу. Не сразу Тимофей понял, что устройство, передающее на экран изображение, имеет высокую степень приближения и способно высвечивать на земле мелкие предметы. Эта способность радиоэлектроники, и, конечно же, тоже советской, поражала почти фантастической силой. Это она позволяла со спутника разглядывать двугривенный, лежащий на земле, или номер автомобиля.
Слева по борту показался остров и на нем, посредине, замок с полуразвалившейся башней. В стороне от замка на поляне стояли три домика, а за ними, у берега моря лежала на боку черная баржа.
Король сказал:
— Вот наш остров. Мне передали по радио, что людей оттуда вывезли.
Пригласил к себе Курицына, показал ему в круглое окно–иллюминатор:
— А вон яхта. Мы сейчас на нее опустимся.
Рассвет только еще начинался, когда вертолет коснулся палубы корабля. Пассажиры выходили из кабины, а над вертолетом задернулся брезент, скрывающий машину и изменяющий очертания яхты. Яхта и в других местах имела маскировку — так, что с воздуха она больше походила на сухогруз, чем на судно пассажирское.
Прошли в кают–компанию, и здесь капитан яхты развернул карту и показал местоположение корабля и нужного им острова.
Курицын сказал:
— Мы находимся как раз в том месте, где можно опустить на дно ракету.
Капитан распорядился опускать ракету. И в ту же минуту король, его сын и Курицын на вертолете взмыли над яхтой, а яхта, набирая скорость, пошла в указанное ей на карте место.
Вертолет поднялся на высоту 2000 метров и на небольшой скорости стал делать круги. Капитан яхты тоже доложил, что достиг расчетной точки. И тогда король вопросительно посмотрел на Курицына. Тот согласно кивнул ему и достал из чемоданчика прибор запуска ракеты. Перекрестился и нажал кнопку. Глухой, могучий гул покрыл рокот вертолета, а вслед за ним вспучилось море. На экране поднялась крутая волна. Раскаты взрывов следовали один за другим, и море, вздрагивая, все выше поднимало вал и устремляло его в сторону острова. Взрывов было двенадцать, и последний громыхнул с особенной яростью; и вертолет качнуло, положило на крыло — король и его спутники вжались в спинку дивана, дыхание перехватило. Из глубины залива поднялась гора… Она сверкала на солнце, ослепляя глаза и поражая воображение; она росла и готова была подступиться к вертолету и смахнуть его с неба; она летела к острову, но в то же время будто бы и стояла на месте. Потом все–таки стала удаляться. И, удаляясь, не уменьшалась в размерах. Курицын понимал, что такой эффект на экране дает электроника, но король и Ариф этого не знали. И только спустя несколько минут им стало ясно, что водяной вал исполинской силы движется в сторону острова. Вот он накрыл его, и через несколько секунд черный силуэт замка был погружен в воду, а когда вода схлынула, не было замка, и домиков, не чернела на берегу старая баржа. Все исчезло, словно испарилось. И на месте острова, поблескивая на солнце, лежал желтый песочек.
А волна продолжала катиться дальше, к черте горизонта. И, казалось, она не становилась меньше, а вздымалась еще выше. И гул от нее поднимался к небу. И чудилось пассажирам вертолета: вот та самая библейская Гога и Магога, явившаяся миру в наказание за грехи его. Не один только Персидский залив взбунтовался, но в этот же час и момент встали на дыбы все моря и океаны, реки и озера — и бросились они на землю, на мир людской.
