что, привет, новая жизнь, — с горечью в голосе сказал он.
— Жизнь будет не сахар, — ответил я, пожимая крепкую ладонь уже бывшего ФСКшника.
— Еще как не сахар, — признался он. — Но она, по крайней мере, будет. Останься я верен Фомину, точно не дожил бы до конца недели. А теперь у меня есть шанс. Черт возьми, а жить-то все равно хочется… Как ни крути, хочется… Да только по-другому, по-новому. Если б не ты, Витя, наверное, и нового шанса у меня не появилось бы…
— Ладно. Езжайте, — я глянул на часы, — времени мало. Мне нужно успеть к людям Фомина.
Когда Волков с Фурсовым уехали, мы вернулись на Кирова. Там машину уже растащили, и оба обороновца получили от меня по паре генеральских косых зелени за риск. Все же, они согласились помочь и подставить под удар свои машины. Компенсация, конечно, не заставила себя долго ждать.
Корзуна со Степанычем я подобрал у Пальмиры и все вместе мы отправились за город.
* * *
Большой «Гранд Чероки» стоял у старой неработающей заправки. Под синим козырьком, автоматы из-под которого давно демонтировали, гулял ветр. Слепые, зарешеченные окна кассы глядели темнотой.
Ваня Черноусов, офицер, в звании старшего лейтенанта и по совместительству командир группы, которую взял с собой Фомин, сонно потянулся.
— Что-то они долго, — пробурчал Витя Мазин, глядя на серое полотно дороги, тянущееся в поселок Заветный, что развернулся сразу под Армавиром.
— Скоро приедут, — добавил Серега Черных с широкого заднего сидения.
— Задерживаются, — Согласился Черноусов.
Он снова вздохнул. Сказать, что ему не нравились дела Фомина, это значит ничего не сказать. Уже год он служил у него «под крылом» и прекрасно знал обо всем, что творил генерал. Поначалу, когда Фомин счел его достойным доверия и допустил к своим делишкам, Черноусов был доволен. Денег стало больше, и первые полгода Ваня жил на широкую ногу. Потом надоело.
Последней каплей стало то, что Фомин заставил его пытать одну женщину, чей муж занял у генерала кругленькую сумму и сбежал из города. Фомин пытался вынудить ее мужа вернуться и ответить за свой косяк, однако того и след простыл. Ване грело душу только то обстоятельство, что он не знал, куда делась женщина, после того как он с ней поработал.
Пусть подобное и «грело», но страх ответственности за все содеянное с каждым месяцем сильнее и сильнее давил на Черноусова. Он ощущал, что попал в ловушку Генерала. Теперь ему не отвертеться, ведь один только Черноусов, не считая двух-трех товарищей, знал о том, что делал Ваня по приказу своего начальника.
Ох, как хотел бы Ваня выбраться из этой западни. Не тому его учили старые матерые КГБшники, вроде Волкова, которых становилось все меньше и меньше в рядах новой службы безопасности.
Да нет, были в ФСК и доблестные, самоотверженные люди, с честью исполнявшие свой долг. Да только теперь Ваня не мог себя к ним отнести. Деньги, которые он когда-то предпочел доблести, испортили ему жизнь.
Под грузом сделанного им зла Ваня запил. Не раз и не два, в очередное свое похмельное утро, думал он о том, как чудесно было бы, если б Фомин испарился.
Многие в ведомстве знали, что Черноусов работал с ним. К счастью для самого Вани, никто даже не представлял, что он творил. Исчезни Фомин, он мог бы начать жизнь заново. Уйти со скользкой дорожки.
Ваня знал, что многие, кто работал с Фоминым, кроме разве что Нерона и Фурсова, все бы отдали, чтобы не свернуть на этот путь. Да только дороги назад уже не было. Круговая порука мажет как копоть…
— Едет кто-то, — буркнул Мазин, глядя, как по дороге бежит к ним черный БМВ.
Машина свернула, остановилась в нескольких десятках метров от их Чероки.
— Ну-ка, пойдем, — напрягся Ваня и вышел из-за руля.
Остальные двое оперативников последовали за ним. Из «Бэхи» тоже выбрались люди. Их было четверо: трое молодых и один мужчина лет пятидесяти.
Ваня застыл в недоумении.
Среди четверки вперед выдвинулся один. Высокий и крепкий, одетый в простую тряпочную куртку, он наградил Ваню тяжелым взглядом.
— Вы от Фомина? — Спросил мужчина моложавым, но уже басовитым голосом.
— Это, что ли, Летов? — Буркнул Мазин, глядя на парня.
— Говорит первым. Видать, он, — ответил Ваня Черноусов, потом обратился к приехавшим: — Мы!
— Ты главный?
— Ну я, — Черноусов выступил вперед. — Где шеф?
— Уезжайте, — крикнул парень, который, по всей видимости, был Виктором Летовым.
— Где Шеф⁈ — Повторил Черноусов.
Высокий, светлый с рыжиной молодой мужчина, поднес Летову кожаный саквояж Фомина. Оперативники напряглись.
Летов бросил под ноги саквояж. А потом повторил:
— Уезжайте. Шефа больше нет.
Глава 28
Троица, выбравшаяся из джипа, замерла без движения. Все оперативки покойного Фомина смотрели на нас спокойно и внимательно. Ждали.
— Что с ним? — Вдруг спросил тот, что вышел с водительского сидения.
Это был невысокий, но крепкий мужчина. Одетый в штатское, он носил широкие джинсы и кожанку на черную водолазку. Светло-русые волосы мужчины трепал ветер. Бросал на лоб непослушную челку.
— Его больше нет, — сказал я, перекрикивая шум подъезжавшей машины.
Один из троицы, тоже молодой, но полноватый, непонимающе заозирался по сторонам. Стал топтаться на месте в нерешительности. Видимо, ждал он, что же сделают его товарищи.
— А сумка? — буркнул светло-русый, кивая мне под ноги, на генеральский саквояж.
— Там его вещи. Можете забрать, — ответил я. — К вам у нас нет претензий. Просто уезжайте из города. Но если станете рыпаться, за нами не убудет.
Парни переглянулись, заговорили между собой. С такого расстояния я не мог слышать, о чем они болтают.
— А что,
