только от них. И делал это частенько очень жёстко, не церемонясь.
Один из их защитников, здоровенный мрачный парень, вообще действовал как дровосек, не стесняясь нападать на Юрика даже тогда, когда тот не владел шайбой, что вообще-то запрещено, вот только судья по какой-то причине закрывал на это глаза.
Наш мелкий нападающий уже как от чумного убегал от этого типа, поняв, что тот может просто покалечить его так рано или поздно. И пока у него это более-менее получалось. На коньках тот здоровяк стоял довольно плохо, и ему никак было не угнаться за нашим бегунком.
Ему бы ещё точности побольше при такой скорости, — мысленно простонал я, увидев, как Юрик в очередной раз выскочил к вратарю соперников, и в очередной же раз не смог его переиграть. Вратарь ловко махнул ловушкой, и шайба затрепыхалась в ней.
Юрик понуро покатил на точку вбрасывания, и, видимо, слишком сильно ушёл в себя, и не заметил, как со спины на него налетел тот здоровяк, сбил с ног, и ещё и сам всем своим огромным телом рухнул на нашего мелкого нападающего.
Судья показал этому типу удаление, но всего на две минуты, хотя за такое надо до конца матча выгонять.
Вот только до скамейки штрафников тот доехать не успел…
— Ты что творишь, идиот? Ты же так убить можешь или покалечить, придурок! — рявкнул я, подкатив к нему, скидывая на ходу перчатки, и откинув в сторону клюшку.
— Да пошёл ты… — лениво процедил тот в ответ, не обращая на меня внимания, и намереваясь уже заехать в калитку, и тут уже я не сдержался. Толкнул его в борт, и сразу же хлёстко пробил ему с правой по корпусу. Здоровяк шустро развернулся, и тут же ему прилетело от меня левой в нос.
Противника ощутимо мотнуло, из носа побежала тонкая струйка крови, он взревел, и попытался кинуться на меня, на ходу сбрасывая краги, вот только я ждать не стал, и встретил его прямым ударом в челюсть, без проблем уклонившись от богатырского замаха.
Соперник как будто на стену налетел. Защитная каска челюсть не защищала, а я при ударе сдерживаться не стал. Глаза у противника закатились, и он рухнул на лёд. И только сейчас я услышал, как беснуются трибуны, и среди криков отчётливо слышится — Молодец!
— Десять минут штраф! — заявил подъехавший ко мне рефери, но я даже спорить не стал, и молча поехал на скамейку штрафников, наблюдая, как с арены уводят пришедшего в себя парня, и вытирают кровь со льда.
— Молодец! — одобрительно произнёс подошедший ко мне тренер, — Этот костолом Юрику руку сломал, гондон! А судья сегодня явно не на нашей стороне, хоть у нас и домашний матч. За подобное матч-штраф давать надо! Надеюсь, случившееся остудит горячие головы в той команде, и те перестанут так явно правила нарушать. Всё правильно ты сделал. Не выведи ты его из строя, он нам мог бы и Никиту поломать.
— Это да, вот только кто у нас забивать теперь будет? Юрик хотя бы моменты создавал, остальные же вообще ничего придумать не могут, — пробормотал я, и сплюнул.
— Не бери в голову. Нам главное до перерыва продержаться оставшиеся пять минут, а там что-нибудь придумаем…
* * *
— Так, слушаем меня внимательно, — выдохнул тренер, строго оглядывая всех нас. Только что он пару минут в весьма нецензурных выражениях прошёлся чуть ли не по всей команде, и я понимал его возмущение.
В концовке тайма соперник, пользуясь моим отсутствием и численным преимуществом, затолкал в наши ворота ещё одну шайбу, а парни из моей команды так ничего и не смогли придумать в атаке. До ворот доходили, а дальше не знали, что с шайбой делать. Либо бросали и мазали, либо катали друг другу, тяня время, пока соперник не отбирал.
— Сейчас Коршуны должны немного подуспокоиться, счёт им это позволяет, так что возможности ещё у нас будут, — продолжил он, окинув нас мрачным взглядом, — Нападающие, раз сами разучились забивать, предоставьте эту возможность защитникам. Вошли в зону, расставились, и ищите возможность скинуть шайбу под удар защитникам, раз в себе не уверены. А вообще, не стесняйтесь бросать по воротам! Дайте поработать их вратарю, и рано или поздно он ошибётся! Но и про оборону не забывайте, особенно, пока мы в меньшинстве играем. Виктор! — обратился он вдруг ко мне.
— Да? — удивлённо глянул я на него.
— Я заметил на тренировке, что у тебя сильный бросок. Ты хорошо отрабатываешь в защите, но попробуй сейчас более атакующе сыграть. Как закончится твой штраф, я тебя выпущу в одной смене с Никитой. Попробуйте с ним вдвоём что-нибудь сообразить в атаке.
Следи за Никитой. Как только он получает шайбу, и входит в зону, мчись к воротам, и потолкайся там. Ты парень здоровый, вполне можешь побороться с защитниками. Я знаю, что этим мы нашу оборону ослабим, но делать нечего, надо рисковать. Задачу понял?
— Да, понял, — кивнул я, почувствовав, как что-то внутри меня радо этому решению и предвкушает выход на лёд. Хотелось уже нестись, крушить всех, рвать на части, но мне ещё предстояло оставшиеся пять минут штрафа отсидеть.
* * *
Банг! Перекладина! Твою ж мать… Трибуны разочарованно выдохнули, и не менее разочарованный я покатил отрабатывать в защите.
Что ж такое-то? У меня был уже третий момент, как я вышел, но шайба ни в какую не попадала в ворота. Как будто на меня проклятие Юрика перекинулось…
Сначала, когда у меня закончился штраф, я очень удачно выскочил из калитки как раз в тот момент, когда Никита мчался к воротам соперника. Воспользовавшись тем, что моё появление оказалось неожиданным для противника, я на всех парах помчался к воротам прямо по центру площадки, как стоячего обогнув пятившегося назад игрока защиты, и выскочил один на один с вратарём. Никита тут же отдал мне пас, я со всей дури щёлкнул, и шайба со звоном влетела в шлем вратаря и отскочила чуть ли не к середине площадки, где её подобрал кто-то из игроков Коршуна, и уже на нас пошла атака.
В следующей нашей атаке я послушался совета тренера, и полез толкаться во вратарскую соперника, и даже ухитрился забить гол, когда шайба отскочила ко мне после удара по воротам кого-то из наших, но его не засчитали, так как я его коньком забил,
