оживила монитор и ввела первое слово – «нож». Загорелась красная надпись «повтор».
«Дьявол, – выругалась Ева. – Но Гор меня хотя бы не обманул».
Слова «цыпленок», «перец» тоже были кем-то заняты.
Внизу экрана светились часы, оставалось всего тридцать семь минут.
Ева ринулась в сторону хранилища, но увидела, как туда спускается Мила, и помчалась дальше. Добралась до огромной стеклянной комнаты, расположенной в самом сердце дома. Нажала на кнопку, дверь отъехала, и заиграла музыка. Ева остолбенела, узнав мелодию.
«Почему она?» – подумала она, но тут же отбросила тревожные мысли.
Она хотела оглядеться, но дверь тут же закрылась. Ева вновь нажала на кнопку и за пять секунд, что дверь оставалась открытой, успела увидеть, что в комнате не было никакой мебели и вещей, только стены из мутного стекла, увешанные крюками и экранами, на которых что-то транслировалось, но что именно, с порога было не разглядеть. В следующие пять секунд Ева заметила, что пол был металлический и влажный. Она помнила предупреждающий знак молнии, который принадлежал этой комнате. Но Ева хотела посмотреть, что было на экранах, не зря же их отвернули от двери. Она оставила рюкзак в коридоре и, когда дверь вновь отъехала, схватилась за самый ближний крюк, подтянулась и попала в комнату. Дверь закрылась, и Ева увидела, что экран с кнопкой выхода находится в другой стороне комнаты по правой стене.
«Вот черт!» – выругалась Ева, но схватилась за другой крюк и стала двигаться вправо к мерцающей кнопке «выход». Но вскоре впереди появилось довольно большое пространство без нижних опор для ног. Ей нужно было повиснуть и, переставляя руки по крюкам, преодолеть метров пять. Ева не сомневалась в своих силах, но тревога расползлась по коже. Она вытерла ладони и ухватилась за ближний крюк, повисла на правой руке, потянулась к следующему, ухватилась, и в эту секунду он оторвался от стены. Ева вскрикнула, чуть не упав за ним, и повисла на одной руке. Она до боли сжимала пальцы, удерживая себя над полом, по которому бежали яркие разряды тока. Это было волшебное зрелище, если бы не ужас, который сковал ее сердце и мысли. Но Ева не собиралась умирать в этой комнате, под эту музыку. Она ухватилась второй рукой за крюк и стала искать опору для ноги. Нашла и вернулась на нее. Дальше передвигаться было опасно, и Ева решила выбрать более длинный, но простой путь по левой стене. Теперь она проверяла каждый крюк перед тем, как переставить ноги или руки. Тело ныло, пальцы ослабли, сил не осталось, а она добралась только до середины левой стены. И с этого места был виден экран напротив. На нем транслировались дипломы, грамоты и поздравительные сообщения. Ева опешила и ничего не понимала. Она сглотнула, взяла себя в руки и сморгнула воспоминания. Ева зажмурилась, чтобы не видеть картинок, заткнула уши, чтобы не слышать.
«Думай, думай, думай!» – твердила она себе, чувствуя, как хватается за жизнь скрюченными пальцами.
Вдруг дверь отъехала
– Я тут, – закричала Ева. – Не уходите, кто там есть, мне надо выбраться, иначе дверь закроется, – взмолилась Ева и быстро поползла по стене обратно.
– Жду, – ответил Еся.
Еся еще раза три открывал дверь, пока Ева не выбралась из комнаты.
– О треклятые острова, – сказала Ева, сидя на полу. – У тебя есть вода?
Еся кивнул, а лысая девушка, которая была с ним, закатила глаза.
– У меня бутылка проткнулась, и вся вода вытекла, – добавила Ева, отхлебнула из протянутой бутылки и встала. – Спасибо, я у тебя в долгу.
– Сочтемся, – ответил Еся и улыбнулся, а Ева помчалась обратно к арене. Ввела слово «ноты», но оно опять оказалось занято. Она застонала, но стала пробовать другие. При наборе «песня», появилась синяя надпись «отсутствует».
«Еще бы, это же не предмет».
Тогда Ева ввела «певица», но и оно не подошло.
«Точно, она не была певицей, она сочиняла музыку. Значит, мне показалось. Банальное совпадение. Но все эти грамоты на стенах. Жаль, имя скрыто. Может, они выданы разным людям? Но при чем тогда эта мелодия? Нет, они там неспроста. Разве может быть столько наград у одного человека? Награды, награды…»
Ева ввела слово «награда», и наконец загорелась зеленая кнопка «принято». Она вернулась к старту, поднялась на второй этаж, прошлась вдоль стеклянных стен. В комнатах уже никого не было, но, скорее всего, все предметы кем-то уже присвоены. А дышать опасным газом, значок которого был на всех дверях спален, Еве не хотелось. Она услышала шум сверху из башни, поднялась, чувствуя запах гари, и увидела Агату, стоявшую на верхней ступени перед дверью. Ее подошвы и низ штанов были обгоревшими, а кожа ног в ожогах. Услышав Еву, Агата резко обернулась, в руках у нее был нож.
– Проваливай. Тут для тебя ничего нет, – сказала Агата.
Ева не стала спорить и быстро спустилась на первый этаж. Вернулась к лестнице в хранилище, решив, что там намного больше шансов найти что-то. Сбежала по ступеням и вновь оказалась в темном помещении. Мила всхлипывала, копаясь в ящиках, а ее штаны были все в крови. Ева наступила на проверенные квадраты и стала прикидывать, что можно использовать. Она осторожно при помощи рюкзака добралась до дальнего угла от Милы и начала потрошить контейнеры, которые грудой стояли на полу. Ева высыпала все содержимое, быстро просматривала его и брала следующую коробку. Распотрошив очередной небольшой контейнер, Ева увидела предмет, который мог подойти. Она оглянулась на Милу, но та была слишком занята своими ящиками и страданиями. Ждать, пока кто-то использует его, было нельзя. Ева вскочила и, перепрыгивая ловушки, понеслась к своей двери на арену. Легкие горели, хотелось пить, но она вбила слово «игла» и увидела заветное «принято».
Огляделась. Четыре двери почему-то светились зеленым.
«Неужели четверо из нас уже нашли все пять предметов? Если так, то осталось всего три ключа. И три буквы: “П”, “Р” и “Ц”. Куда бежать?»
Ева открыла схему и еще раз посмотрела на названия и расположение комнат.
«“П”, “Р”, “Ц”. Бо́льшая часть предметов маскирует то, что нам нужно найти. Значит, другие могли отгадать самое очевидное, как нож, но не увидеть то, что было спрятано. Я же помимо иглы находила ножницы и нитку. Но эти предметы мне уже не нужны. Зато они могут пригодиться кому-то другому».
Ева стала вспоминать, что она видела в тех комнатах, где была.
«Игровой стол. За нами следят, это понятно, мы же в игре. Но, может, это дополнительная возможность только для островитян?»
Ева закрыла схему и ввела «игра»,
