понимаете: нас допрашивают, а вы отвечаете. Но перед этим я получил разрешение поговорить с вами.
— …
— Только не благодарите меня, пожалуйста! Мне пришлось чуть ли не подать заявление об увольнении начальнику полицейского управления, чтобы он дал мне это разрешение.
Ну так давай, чего же ты ждешь?
— Я расскажу вам одну историю, Офелия. Вообще-то, несколько историй. Первая — довольно недавняя. Она произошла в ноябре 1995 года.
Господин Ришар Видам лично пришёл подать жалобу на домогательства. Его принял один из коллег. Тот был, скажем так, удивлён. Я расскажу вам вкратце, но показания Ришара Видама занимают около двадцати страниц. Видам утверждал в ней, что некая Офелия Кроше, молодая женщина из семьи, о которой он заботился пятнадцать лет назад, питала к нему желание мести после трагической смерти своей матери. Он напомнил, что шесть лет назад вы уже несколько раз пытались проникнуть в его дом, причём вторая попытка даже закончилась смертельным несчастным случаем с молодым мальчиком, Стивом Колине.
Ришар Видам тогда попросил социальные службы не раздувать из этого дела скандал, чтобы защитить свою семью, в частности дочь Консуэло, и дать вам ещё один шанс. На протяжении многих лет он считал, что сделал правильный выбор. Находясь под опекой компетентных специалистов, вы получили нормальное школьное образование. Воспитательная работа принесла свои плоды, и это отчаянное стремление к мести, казалось, было забыто.
Но несколько недель назад, в конце октября, он был удивлён, вновь оказавшись лицом к лицу с вами у себя дома, когда вы вылезали из постели его сына, которого вы соблазнили, представившись под вымышленным именем. Он, конечно же, узнал вас, на что вы надеялись, Офелия? Он сразу же обратился в полицию. Когда мы предложили ему задержать вас, вызвать вас на допрос, он рассердился. В одном я с вами согласен: Видам не всегда бывает очень приятным человеком, когда дела идут не так, как ему хочется. По сути, он напомнил нам, что вы преследуете его с тринадцати лет и что вряд ли это прекратится простым предупреждением о нарушении закона. Хотя это может показаться мелочью, он добавил, что его жена так и не оправилась от исчезновения своих ангорских кошек и с тех пор погрузилась в медленную депрессию. Наконец, он напомнил нам, что шесть лет назад, чтобы проникнуть в его дом, вы манипулировали его собственной дочерью Консуэло, что серьезно сказалось на её учебе. Сегодня вы использовали Антуана, его сына — уязвимого человека, ищущего признания. Признайте, Офелия, что у Ришара Видама были веские причины для гнева.
Я опускаю голову, жду продолжения, лейтенант. Голос в моей голове заглушает ваш и кричит мне: Какая же ты была дура, Фолетт! Конечно же, Видам следил за тобой! Конечно же, он тебя узнал!
Вы продолжаете просвечивать меня лучами своих двух лазеров.
— Вы понимаете, Офелия? Вы втянули нас в чертовски неприятную ситуацию! Мы не имели к вам никаких претензий. Антуан Видам выглядел совершенно согласным. Ришар Видам уверял нас, что если бы его сыну пришлось выбирать между отцом и этой интриганкой, в которую он безумно влюблён, он прислушался бы к вам, поверил бы вам. Поэтому, по согласованию с ним, мы решили подождать. Позволить вам прийти. Я не буду вам это подробно объяснять. Видам хотел, и мы тоже, поймать вас с поличным. Совершить достаточно тяжкое преступление, чтобы засадить вас за решетку, открыть глаза бедному Антуану — короче говоря, чтобы семья Видама наконец-то избавилась от этой психопатки, которая зациклилась на них.
Я не психопатка! — хочется мне крикнуть тебе.
— Должен признать, Офелия, что план Видама сработал на все сто. Он в режиме реального времени передавал нам ваши SMS-сообщения. Все ваши разговоры. Включая тот, что был вчера вечером в тренажерном зале. Для нас у него не было никаких секретов. Надо признать, его методы не отличаются изяществом, но он заманил тебя в ловушку. Как там говорят, кто копает яму, в ту же яму и сам попадает? Только его сын и жена не были в курсе. По его мнению, это был единственный способ вызвать у Антуана шок. И собрать достаточно доказательств против тебя. Достаточно, чтобы отправить тебя в тюрьму. Технически покушение на убийство наказывается так же строго, как и убийство; с юридической точки зрения нет никакой разницы между намерением и деянием. Если будет признан умысел, вам грозит пожизненное заключение.
Это Видам заслуживает пожизненного заключения! — хочется мне крикнуть ещё громче. Он убил мою мать! У меня есть доказательства: эта чёрная «Вольво, - номерной знак — я же вам их показывала, лейтенант!
Ваш взгляд словно сканирует мой мозг.
— Подождите, Офелия. Подождите, прежде чем выходить из себя. Я обещал вам рассказать ещё одну историю. Когда мы виделись два дня назад, вы отказались меня слушать. А я всё же пытался вас предупредить. Убедить вас, отговорить от встречи с Видамом. Возможно, это моя вина — шесть лет назад я не должен был вбивать вам в голову эту нелепую историю о третьей версии, о безрассудном водителе. Если бы я знал… Так что на этот раз выслушайте меня до конца.
Конечно же, - Volvo 244 Black Star» на снимке этого анонимного свидетеля — это машина Ришара Видама! В этом нет ничего загадочного. Он вернулся по конкретной причине. Подумайте, Офелия. Это ваша мать позвонила ему! Но на этот раз вы должны мне поверить: Видам не мог убить вашу мать! Я всё проверил. Судебные медики точно определили время смерти: 2 часа 15 минут ночи. Ришар Видам позвонил нам, как только смог прослушать свои сообщения, вернувшись домой — довольно поздно, я согласен. У нас есть доказательство, что он позвонил нам из Буа-Гийома, с улицы Бельвю, в 2 часа 07 минут. В то время он он ещё не жил на Мон-Фортен. Он сообщил нам, что вашей матери угрожает опасность, а затем сразу же направился в район Сорано. Невозможно пересечь агломерацию Руана за восемь минут, даже пролетая на красный свет. Я всё просчитал — потребуется как минимум вдвое больше времени, даже при самых благоприятных условиях. Офелия, вам нужно отказаться от этой бредовой навязчивой идеи: Ришар Видам не мог убить вашу мать!
Один за другим аргументы пробивают мою броню. Я всё ещё пытаюсь отрицать очевидное, но понимаю, что кирпичи моего невроза трескаются один за другим. Ладно, лейтенант, Видам не мог сбить мою мать своей машиной. Но в конце концов, что это
