зубы. Пустоголовая дурочка, единственно и умеющая, что плясать да наряжаться. Но настанет день, и женщина эта сядет на престол Российский!
При последних словах голос собеседника зазвучал торжественно. И Лиза вдруг, точно во сне, под благовест зазвучавших в ушах колоколов, увидела огромный, залитый ослепительным солнечным светом зал со множеством людей. Высокая дама в роскошном платье и горностаевой мантии опустилась на колени к ногам священника в парадном облачении. Корона вспыхнула сиянием самоцветов, когда руки архиерея подняли ее высоко над собой и возложили на склонённую златоволосую голову.
Видение было мгновенным, но таким ярким, что Лиза даже зажмурилась, чтобы прийти в себя.
Собеседник её поднялся.
— Принуждён откланяться, но льщусь надеждой, встретить вас снова, прелестная дева! — И прежде, чем Лиза успела воспрепятствовать его намерению, склонился и поцеловал ей руку.
В следующую секунду странный незнакомец скрылся за зелёной стеной, но раньше, чем он окончательно исчез из виду, Лиза успела заметить фигуру, шагнувшую ему навстречу, и отчего-то сердце забилось быстрее.
Подбежала Элен.
— Лизочка, скорее! Сейчас начнётся фейерверк! — И она чуть не волоком повлекла сестру за собой.
Деревянный помост, на котором суетились люди в красных мундирах, располагался на берегу Фонтанки. Тёмная вода плескала под настилом.
Анастасия Николаевна сказала, что не стоит подходить слишком близко — бывали случаи, что ракеты выстреливали в зрителей. И они остановились чуть поодаль под деревьями. Народу кругом было великое множество.
Воздух вдруг задрожал, раздался пронзительный свист, и в небо устремился десяток ракет, расписавших темный свод разноцветными сполохами. Звёзды, синие, белые, пунцовые с громким треском сыпались с облаков.
Сам помост между тем засиял десятками индийских свечей, разбрасывающих во все стороны огненные брызги. Лиза видела, как один из солдат окатил деревянный настил водой из ведра — должно быть, чтобы не загорелся.
Новый залп снарядов со свистом взмыл в небо, и народ вокруг завыл от восторга — над головами зевак вспыхнул вензель принца Брауншвейгского.
Едва огни погасли, следующая очередь ракет явила зрителям вензель принцессы Анны. Сверкая и потрескивая, он медленно таял в небесной глубине.
Новые ракеты рассыпались огнями, и под облаками воспарили два сияющих белых голубка, которые подлетели друг к другу и, поцеловавшись, растаяли в воздухе.
И наконец, последний залп расцветил небосвод девизом: «Amor vincit omnia» — любовь всё побеждает.
Толпа вокруг ревела и бесновалась от восторга. Элен смотрела в небо сияющими глазами пятилетнего ребёнка, увидевшего чудесную музыкальную шкатулку, а Лизе было грустно. Припомнились слова незнакомца о том, что люди, свадьбу которых так весело и широко праздновала столица, относятся друг к другу с явной неприязнью.
Любовь всё побеждает? Но как жить, если её нет? Как холодна и пуста такая жизнь…
* * *
У ворот Летнего сада Алексей надел маску. Замечательная вещь — маскарад! Можно не опасаться быть узнанным. Пробираясь через толпу к месту, назначенному Лестоком, он отстранённо думал, что в последний раз был здесь в тот день, когда рухнули его мечты, но почему-то воспоминания эти не волновали его.
Лестока он увидел издали. Тот сидел подле стройной нарядной барышни, чем-то напомнившей ему Елизавету Тормасову. Но подойдя ближе, Алексей вдруг понял, что это она и есть, и сердце учащённо забилось.
Что с ним? Только что холодно и отрешённо он вспоминал свою возлюбленную в объятиях другого, не испытывая ни малейшего волнения от этой мысленной сцены, и вдруг весь затрепетал при виде той, к которой был равнодушен?
Заметив его, Лесток поднялся, но прежде чем уйти, поцеловал барышне руку, и Алексея кольнуло мгновенное неприятное чувство. Они знакомы?
Свернув на малолюдную хозяйственную аллею, они двинулись вглубь сада и, наконец, зашли в совершенно глухое место.
Там, в неприметной беседке уже дожидался высокий худой господин с тонкими губами — шведский посланник Эрик фон Нолькен. Лесток вошёл внутрь, велев Алексею оставаться снаружи и наблюдать, чтобы никто не подобрался к ним незамеченным.
— Ну что ваша принцесса? — заговорил по-французски Нолькен, ответив на приветствие. — Вам удалось добиться её благоволения к вашим прожектам?
— Не стану вас обманывать, сударь. — Лесток вздохнул.
— Словом, дело ни с места… — подытожил посол, и в голосе его Алексей услышал разочарование.
— Нынче принцесса не думает о престоле, но вскоре ей придётся о нём поразмыслить, — вкрадчиво проговорил Лесток.
— Что вы имеете в виду?
— Свадьба состоялась, и изданный восемь лет назад манифест, что объявляет наследником престола ребёнка, рождённого в этом браке, вступает в силу. Стало быть, как только принцесса Брауншвейгская родит сына, все, даже эфемерные права на престол у Елизаветы исчезнут, а у императрицы явится серьёзная нужда избавиться от кузины. И тогда перед Елизаветой в полный рост встанет опасность очутиться в стенах монастыря. Вот тут-то она и вспомнит о своих терпеливых и верных друзьях. И наша с вами задача оказаться к тому часу во всеоружии.
— Что же мешает царице избавиться от Елизаветы уже ныне?
— Если брак Брауншвейгской четы окажется бездетным, наследников, кроме Елизаветы да принца Голштинского, у Романовых не останется, посему, покуда не рождён ребёнок, принцесса в сравнительной безопасности, её не тронут.
— Она так нерешительна, — фыркнул посол. — Достанет ли у неё характера вовремя сделать этот шаг?
Лесток развёл руками:
— Я не могу обещаться вам, но я делаю всё, что в моих силах, дабы убедить Елизавету. К тому же весьма уповаю на приезд нашего французского друга… Подтвердилась ли та информация, о коей вы сообщали прежде?
— Да, сударь. Маркиз де ла Шетарди назначен послом в Россию и, думаю, к зиме будет в Петербурге.
— Это замечательное известие. Я очень рассчитываю на маркиза в плане продвижения этого дела. Моя протеже питает слабость к Франции и французам, а говорят, маркиз — неотразимый мужчина… Надеюсь, он обладает… даром убеждения…
В голосе посла послышалась усмешка:
— Я слыхал, вы тоже обладали подобным даром? Так отчего же мы всё никак не сдвинемся с мёртвой точки?
— Увы, мой друг. — Лесток картинно вздохнул. — Методы убеждения у старого аманта гораздо слабее, нежели у нового.
— Хорошо. Что мы с вами можем предпринять уже ныне?
— Когда принцесса уразумеет, что спасти её от монастыря в силах только комплот, ей понадобятся деньги и сторонники. Впрочем, сторонники как раз и покупаются на деньги. Одним словом, ей нужно будет очень много денег. А значит, сударь, если вы сможете предложить Её Высочеству достаточно полновесных экю, то нелишним будет и попросить у неё неких уступок в интересах вашего государства. Стало быть, у Швеции явится великолепная возможность бескровного реванша.
— Дорогой друг, вы не хуже меня знаете, что Швеция теперь не в состоянии финансировать переворот. Моя страна ещё не оправилась
