— Простите, ирр, — наконец прочистил горло Стикур и решился задать вопрос хозяину дома. — А вам не кажется, что моей невесты нет слишком долго? Может быть ее стоит поискать? Дом большой и почти не жилой. Она могла заблудиться.
— Думаю, не стоит, — пожал плечами невозмутимый вампир и перешел к следующей картине. — А здесь художник более трехсот лет назад изобразил сцену охоты. Тогда мы жили значительно вольней. Позволяли себе намного больше. Не добровольных доноров из числа слуг, а азарт, адреналин, погоню. Мы часто выбирались на настоящую охоту. Мне иногда жаль, что порядок вещей поменялся. Есть что-то притягательное в необузданной ярости и жажде. Герцог, посмотрите на лицо вот этого вампира справа, на нем не осталось ничего человеческого и это пугает юную селянку. Но она понимает, что бежать бессмысленно и присела на берег реки, трогательно прикрыв горло руками. Знает — спастись от голодного хищника не удастся. Лучше замереть, покориться и тогда, быть может, тебе оставят жизнь. Правильная позиция. Вы не находите? Иногда лучше покориться обстоятельствам. Иначе они затянут в водоворот и погубят, перемелют. Потому что за ними стоит сила, с которой бессмысленно тягаться.
— К чему вы это все мне рассказываете? — сглотнул Стикур. Вполне безобидный на первый взгляд сельский пейзаж с вампиром и юной девой, после слов Даллра смотрелся совсем иначе.
— Разве вам не интересны фрески? — вампир придвинулся ближе, и Стикур инстинктивно отступил к стене. — Почему-то мне кажется — нет. Думаю, цель вашего визита иная. Только вот какая? Вы знаете, герцог, мне вообще показалось, что вы не тот за кого себя выдаете.
— Что? — не на шутку удивился Стик. Он не ожидал, что подвернут сомнению его родовую принадлежность. Такого с ним не случалось очень давно. Герцог Нарайский был слишком известной личностью, чтобы его спутали с кем-то иным или усомнились в правдивости его слов. В последний раз он подобным образом попался семь лет назад. И что характерно, тогда тоже виновата была Оля. Каркалова рыжая бестия! — При мне все регалии! — оправдание было дурацким. Но больше ничего в голову не пришло. Поворот дела оказался уж слишком неожиданным.
— Их просто поделать. Поверьте, — улыбка ирра Даллара была даже немного сочувствующей.
— Что вы хотите сказать?
— Ничего. Просто в сложившихся обстоятельствах, я как истинный ирр, заботящийся о благе своего государства, вынужден вас задержать.
— Что? — Стик дернулся в сторону, но уйти ему не дали, приблизившиеся вплотную охранники.
— Вам не причинят вреда, герцог, если вы и правда, тот, за кого себя выдаете. Вас проводят комнату, и вы побудете моим гостем до выяснения обстоятельств. Пожалуйста, будьте благоразумны, постарайтесь отдохнуть, выспаться. А мы пока наведем справки.
Руки похолодели, а сердце неприятно дернулось. Стикур слишком привык к сытой, безопасной жизни. Нет. Он не утратил навык боя, да и меч был при нем. Но пытаться вступить в схватку против трех вампиров глупо. Тем более, пока ничего страшного не произошло, только вот…
— А где Оля! — вырвался у Стикура вслух, мучающий его вопрос.
— Вот видите. Оля…. Вы даже здесь наврали. Оля, а не Изабелла. И как вам верить?
— Где она? — герцог начинал злиться, от собственного бессилия.
— Не волнуйтесь за свою подружку. Она в надежных руках, — улыбнулся Даллар и сделал знак своим людям. — Проводите герцога в комнату.
Стикур готов был рычать от злости, но лишь покорно двинулся вслед за охранниками. Он твердо решил для себя, что обязательно поквитается с ирром Далларом, как только его отсюда выпустят. Если, конечно, собираются выпускать.
Убивать оказывается просто. К этому быстро привыкаешь и уже не так больно и плохо. Скоро подобный способ питания станет нормой. Может и к лучшему, раз пока нельзя умереть — добыча слишком слаба и беспомощна, для того чтобы его убить или хотя бы просто сопротивляться. Может проще смириться? Тогда тюремщики отстанут. Не будут напрягать — у них уже есть пять трупов. Куда больше? По девушке утром и вечером. Вчера, правда, его выдержки хватило почти на весь день. Все это время глупая деревенская корова сидела в углу и рыдала. Эльф сострадал ей. Но как же мало осталось от эльфа в этом теле, а вот голодного, полубезумного вампира девица несказанно раздражала. Поэтому он, наверное, ее и убил. Если бы не завывания и всхлипывания, доносящиеся из угла, получилось бы сдержаться. Контролировать себя сложнее с каждым днем — может окончательное безумие не за горами? Дир ждал его, даже сильнее, чем смерти. Смерть это конец. А безумие всего лишь забвение. Это не так страшно, Дир не хотел умирать. Вампир цеплялся даже за подобие жизни, а готового возмутиться эльфа уже почти не осталось.
Когда разум уйдет окончательно, исчезнут и страдания, а это хорошо. Для него, в любом случае, все кончено. Закончилось еще семь лет назад. А возвращение к жизни — всего лишь роковая случайность. В которую, однако, очень хотелось верить. Сейчас агония и, чем быстрее она закончится, тем лучше. Хотя жаль… жаль. Он не успел слишком много.
Дирон несколько раз хотел сдаться. Согласится на условия своих тюремщиков, принести эту каркалову клятву, стать марионеткой. А потом по истечении года, если вдруг останется время, сбежать и попробовать довести ритуал до конца. Но он не верил, что ему дадут хоть малейший шанс уйти живым. Он сам бы такого шанса марионетке не оставил. А потом для чего-то все это надо? Что-то от него хотят? Две девушки в день лишь для того, чтобы он дал согласие? На что? И не говорят ему о том, какая его ждет роль, не просто так, а по вполне определенной причине — подозревают, что на это он точно не пойдет, предпочтет убивать и дальше. Или просто, даже будучи уверенными в том, что Дирон полностью в их руках, все равно панически боятся утечки информации. А потом, несмотря ни на обстоятельства (что-то здесь не хватает) в душе парня жила надежда на то, что его все же вытащат. Только вот кто? Оля? Вряд ли у нее хватит на это сил. Тем более, Дир был почти на сто процентов уверен, что Льрисса тоже попалась. А что будет делать рыжая в вампирской провинции без своей подружки? Ничего. Маг надеялся на то, что Оля еще жива. Совсем хорошо было бы, если бы она, поняв, что здесь творится нечто непонятное, спешно сбежала куда подальше, но ведь не побежит. Кинется в самую гущу событий и…а вот что за «и» Дир не знал, хотелось бы верить, что найдет и вытащит его, но это глупо. Скорее всего, либо погибнет, либо увязнет в неприятностях по уши.
Дверь привычно скрипнуа на несмазанных петлях, раздался уже знакомый всхлип и Дир лениво поднял глаза, размышляя о том, что сегодня слишком рано приволокли очередную жертву. Он не голодный и сможет продержаться долго. Только когда увидел ярко-рыжую копну волос, Дир понял, что проиграл в борьбе со своими тюремщиками. Ему в камеру втолкнули Олю. А ее он убить не сможет, только вот вспомнит ли он об этом, когда накроет жажда и безумие?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
