Нам отвели большую комнату. Вполне приличную, только с решетками на окнах и массивной дверью, которую тут же заперли на засов. Зато здесь был душ и свежая одежда, Диру она оказалась изрядно велика. Я себе вообще ничего не подобрала. Поэтому сидела, завернувшись в простыню, чем, похоже, сильно смущала мага. Мне хотелось его смущать. Хотелось целовать. Но я не могла решиться. Боялась сделать еще хуже. Еще больнее. Я не хотела, чтобы он шел на жертву ради меня. Я была готова сама умереть, если бы знала, что это спасет ему жизнь. Только вот моя смерть никому не нужна. Даллару зачем-то потребовался именно Дир. Точнее душа Дира, заключенная в тело Ласта. А мы ведь так и не узнали для чего.
Маг безразлично смотрел куда-то в пространство. Изредка я ловила его взгляд на своих обнаженных плечах, но едва заметив мою заинтересованность, он отворачивался. Мокрые после душа волосы в беспорядке падали ему на лицо и шею. Он даже не пытался их поправить. Лицо было очень бледным и трогательно беззащитным. Тени усталости под глазами, кровоподтек у виска и синяк во всю скулу не красили Дирона, но делали его бесконечно родным. Мне снова хотелось оградить его ото всех неприятностей, хотя я убедилась, что маг не так слаб, каким кажется. Обманчиво хрупкое тело Ласта всего лишь оболочка. А вот что в ней скрывается, похоже, я так и не узнаю. Все мои предположения разбились о того, нового Дира, которого я видела в камере. Он принимал решения холодно и взвешено, просчитывая каждый вариант и стараясь извлечь максимум из создавшейся ситуации. Дир был настолько отстранен от происходящего, словно речь шла не о нем. Это меня ужаснуло. Он делал выбор вообще без оглядки на себя. Я бы так не смогла, да и Стикур, подозреваю, тоже.
Я снова поймала его взгляд. Но на этот раз не дала магу отвернуться, придвинулась ближе и легко поцеловала сначала в щеку, а потом в губы. В конец концов, у нас слишком мало осталось времени, чтобы растрачивать его так бездарно.
Теплые ладони Дира запутались у меня в волосах, и я немного отодвинулась от диванных подушек, позволяя рукам скользнуть на спину. Лизнула бьющуюся у ключицы жилку, скользнула губами по груди, целуя раны от укусов, и вернулась к лицу. Провела языком по ямке на подбородке.
В глазах мага я видела нежность и сожаление, на губах горькую усмешку. Поцелуй был неторопливый и нежный — мы прощались. Его руки сжимали все сильнее. Я ощутила на языке привкус крови. Не почувствовала боли, и поэтому не отстранилась. Все мысли и тревоги на время ушли. Остался только он. Дир не надел после душа рубашку и мне это нравилось. Сильное красивее тело завораживало, лишь темные пятна укусов нарушали гармонию и заставляли вспоминать о том, что времени у нас слишком мало, но я была благодарна судьбе за шанс сейчас быть с Диром. Пусть недолго. Пусть один раз, но даже это — много. Моя простыня давно валялась где-то на полу, туда же полетели штаты мага. Мне стало безразлично даже то, что кто-то может войти и застать нас так. Наплевать. Подождут. Хотя бы немного счастья мы заслужили?
Дир приподнял меня осторожно, словно фарфоровую куклу, и посадил к себе на колени. Я провела рукой по его щеке и поцеловала в уголок разбитой губы, ссадина еще немного кровила. Слов было не нужно. Все и так понятно. Прощание. Предательская слеза скатилась по щеке, и он поймал ее губами, прижимая меня сильнее, утешая. Его губы говорили мне: «Все будет хорошо». Его руки убеждали, что жить стоит, несмотря ни на что, но я не верила. Вдыхала его запах, целовала плечи, впивалась ногтями в спину и понимала, что не забуду. Никогда уже не будет, как раньше. Сегодня я перешагнула грань. Вся моя жизнь теперь будет делиться на «до» и «после».
Он навсегда останется в моей памяти. Никто и никогда не сотрет с губ его поцелуи. Раны, которые оставляют его клыки, никогда не заживут. И с кем бы я ни была после, все равно, закрывая глаза, я буду видеть его улыбку и слышать его, сорвавшийся с губ, стон.
Единственным желанием было остановить время. Сидеть так, прижавшись друг к другу, вечно, закусив губу и сдерживая слезы. Почти не дышать в надежде, что удастся растянуть упоительный миг. Мне не хотелось отпускать его от себя ни на миллиметр. Мне не нравилось, что он закутал меня в простыню и оделся сам, мне нужно чувствовать его всего. Мне физически необходимо ощущать его рядом, так близко, как это возможно. И так долго, на сколько, у нас еще есть время. Я готова сама продать душу, лишь бы нам дали еще хоть немного побыть вместе. Но кому нужна моя душа?
Мы долго сидели, обнявшись, и молчали. За окном медленно светлело небо — приближался рассвет. В синеве растворялись звезды, и сквозь дымку проглядывало блеклое Аскарионское солнце. Совсем чуть-чуть, еще только на самом краешке неба, но в комнате уже изрядно посветлело. Я сжала руку Дирона и, наконец, не удержавшись, всхлипнула.
— Я никуда тебя не отпущу.
— Куда же ты денешься? Отпустишь, — горько усмехнулся маг и чмокнул меня в макушку. От этого по-детски трогательного жеста защемило в груди, и сдерживаемые рыдания вырвались наружу. Маг гладил меня по волосам и шептал глупые слова утешения. А я ничего не могла с собой поделать. Хотела взять себя в руки и быть сильной. Хотела поддержать его, но не получалось. Вытерев простыней нос, я встала и направилась к шкафу, просто так, чтобы хоть чем-то занять себя. Отвлечься от тягостных мыслей и не думать о собственном бессилии. Перерыв всю имеющуюся в наличие одежду я нашла, наконец, то, что можно натянуть на себя. Достаточно узкая, но длинная мужская рубашка, подпоясанная каким-то кушаком, смотрелась не сказать, чтобы прилично или стильно, но все же была значительно лучше, чем небрежно обмотанная простыня.
За нами пришли с самого утра. Все тот же мрачный дорого одетый вампир. На этот раз он был один, и я видела, как облегченно выдохнул за моей спиной Дирон. Что же такое с ним делал этот второй? Впрочем, ответ на вопрос я узнаю вряд ли. На глаза снова навернулись слезы, и я смахнула их рукой.
— Мы приняли решение, — начал гость без приветствия. — Стикур Эскорит герцог Нарайский на свое счастье никаких подробностей не знает, поэтому с ним нет ровным счетом никаких проблем. Что касается девушки, с ней сложнее. Ей придется позволить наложить на себя заклинание, после которого она просто не сможет рассказать ничего из того, что здесь произошло. Все, что касается этих событий, а так же сущность Ласта будет заблокировано. Девушка сможет лишь подтвердить наши слова.
— Хорошо, это приемлемо, — кивнул Дирон, так словно меня здесь не было. — Я прекрасно знаю, как это заклинание действует. Нет нужды рассказывать. Но для того, чтобы провести ритуал необходимо, чтобы она доверяла заклинателю и сама была готова молчать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
