и Урри, потом передумал. Что я смогу сказать поляку? Привет, как дела, что с рукой?
Он наверняка похвастается кибернетической обновкой.
Начал замечать то, чего не замечал раньше. Немало солдат бегали кто с железной кистью, кто скрипел механической ногой. Война редко проходит бесследно для тех, в кого успела вцепиться клыками, и отпускает живыми лишь после жертвы. Руки, ноги, глаза…
Глеб так и вовсе по пояс стальной.
Чувства голода не было, но завис на миг у вендингового автомата. Купил шоколадку и газировку. Интересно, а плохое питание влияет как-то на здоровье?
Решил, что вряд ли, но хмыкнул, когда увидел игровое описание оказавшейся в руках снеди. Шоколад давал +2% к действию медикаментов, а энергетик приплюсовывал единичку к шкале выносливости.
Про последнюю слышал впервые, ещё одна механика, в которую меня не успели посвятить. Как и с «доверием» ждали подходящего момента? Хотя мог поклясться, что читал об этом в игровых подсказках при загрузке.
Шоколад показался безвкусным, газировка до мерзкого тёплой. Взорвался звонком телефон в кармане. Попытался вспомнить, был ли он при мне раньше, и не смог.
Дрожащий голос, заикание, страха в каждом слове на три фильма ужаса.
Ларри.
Чёрт, а я ведь уже успел и забыть про этого слизняка! Кажется, время начатой мной авантюры подошло. Послушаем, что скажет.
– Я… я устроил вам встречу, как вы и просили.
– Не проболтался? – вопрос был лишним, правда не имела значения, но Ларри по ту сторону трубки клятвенно отрицал собственную болтливость. Поговорю об этом потом с Сабуко, наверняка ей известно больше имён, чем она успела выдать. Где там поселил её Глеб?
Спустился в бар, туда меня привело наитие. Свонсон будто поджидал за углом, вооружившись своим отвратным пойлом. Да как такую гадость можно пить?!
– Помогает ясности ума, – сказал он, словно в своё оправдание. Не стал с ним спорить. – Сокол, вы уже знаете, кого взяли на своей недавней вылазке?
Кивать не спешил, если кому в этом мире и не было никакого дела до захваченной «Змеи», то именно Свонсону. Пределы его интересов можно легко отследить. Я посмотрел прямо в ему глаза. На задворках мутного, уставшего от сессии сознания плавала грязная мысль, есть ли у него личная жизнь? Человек-функция, а отними у него аналитический отдел и поставленные задачи, вытянется по струнке, широко расставив руки в стороны, словно игровая моделька?
Здравый смысл намекнул, что утрирую…
– Не томи, – брякнул ему вместо ответа. Он расплылся в благодарной улыбке, будто бы в самом деле стал молчать без моего разрешения.
– Учёные, что работали над гравитационным щитом.
– Значит, у нашего дока появились коллеги? – вспомнил, как вытаскивали человека из Фраколии. То ещё было приключение: гражданская война, ООН, вертолёты…
– Что-то вроде того. Пытаемся их спрятать. Верить нашим информаторам, ты навёл шороху в их гнезде. Сколь бы Гунгнир ни был разрозненной организацией, но удар ты нанёс по ним всем и сразу.
– Рад слышать. Миллер выдаст мне медаль?
– Боюсь, что нет. А вот неофициальную чёрную метку от Гунгнира ты, считай, получил…
Люблю хорошие вести поутру!
Юшка мельком и кратким сообщением без объяснительных излишеств пояснила, что отныне меня если и не считают врагом номер один, то начали воспринимать как угрозу. И что теперь мне следует быть осторожней в поиске друзей и разговорах с людьми. Лишняя болтовня частенько приводит к смерти…
– Ты ж не за этим меня ждал, чтобы рассказать про учёных. Есть что-то ещё?
– Бригада инженеров. Нам повезло.
– Поручишь им достроить на ещё один этаж ниже, а то прежние слишком много просят? – я усмехнулся. Уголки его лба испортила морщина раздражения, мои шутки ему не нравились. – Ладно-ладно, не кипятись, я слушаю.
– На дознании они представились политическими заключёнными. По записям, что вы захватили из тюрьмы, военные инженеры. Не просто какая-то рабочая мелочь, проектировщики, архитекторы, сметчики. Полный набор.
– И как вы сопоставили их личности с записями?
– Есть у нас методы. И к тому же Гунгнир не станет так хорошо охранять какую-то захудалую тюрьму в самом затрапезном месте во всём Вьетнаме.
Я хмыкнул, и впрямь, не для одной же Сабуко её там выстроили! Свонсон опустил взгляд, словно за что-то извиняясь, и продолжил.
– Сокол, это мои бывшие коллеги. Прежде я работал с ними. Их хорошенько потрепали в том аду, но ещё узнаваемы.
– И что же они такое проектировали, чтобы навлечь на себя гнев Гунгнира? – его причастность к постройке была мне ровно побоку. Кажется, его это даже смутило…
– Не гнев. Любопытство. Кажется, не будь я здесь, меня бы ждала та же участь, что и их.
– Дай-ка угадаю, после конца Мироновской войны вы разбежались, словно крысы.
Он поморщился от сравнения, сделал большой глоток своего пойла и кивнул. А мне-то думалось, что сценаристы не станут использовать тот же трюк дважды. Выходит, ошибался…
– Не суть, Сокол. Здесь все не из мира белых перчаток, за каждым своим грехи. И многие не хотели бы, чтобы про эти прегрешения им напоминали. Объект непростой. Ультрасовременная шахта.
– И запускалась в работу только теми, кто её построил?
– Дай договорить! – его раздражение выплеснулось наружу вместе с остатками напитка из стакана. Глянув на облитую руку, он тут же пришёл в себя. – Извини. Так вот, Сокол, это была и правда очень необычная шахта, совмещённая с лабораторией. Новый вид минерала. Слышал что-нибудь про юбтий?
– Звучит, как предмет женской одежды, да что-то мне подсказывает…
– Его обнаружили во время Мироновской войны. Точнее, буквально за год до. Минерал настолько редкий, что прежде не попадался. Небольшие залежи есть лишь в России где-то в полосе крайнего севера, в Сибири. Ещё в Германии и Бразилии. Юбтий как минерал не синтезируемый.
– Но очень ценный, верно?
– Хорошо подмечено. Из-за того, что редко встречается, ему нет цены. Он в малых количествах при должном физическом и химическом воздействии способен вырабатывать огромные запасы энергии.
– Я так понимаю, и Мироновская война велась за обладание данным ресурсом? – попытался вспомнить курс школьной истории, а заодно и химии, но ни про какой юбтий там не говорилось ни слова. Что ж, игровому сну положена своя выдумка…
– Нет. Это были исключительно политические причины. Добыча минерала крайне сложна, затратна, а его слишком мало, чтобы извлечь достаточную выгоду.
– Так что ты хочешь-то, Свонсон? Не о прошлом же зашёл поболтать. А если бы это было важно, то я уже стоял бы на ковре у Миллера. Чую, ты ему не рассказал всё это?
Судя по выражению лица шведа, я вновь поймал правду за хвост. Знай наших!
