по отношению к той, где я оставила Хлою. Разбираться особо было некогда, потому что голоса Наяды, Хлои и Лили приглушённо слышались с той стороны. Я плотно закрыла дверцу и вместо того, чтобы пойти по ступеням к холлу, с перепугу бросилась в преподавательское крыло. По аналогии, — думала я, — там должна быть ещё одна лестница!
Едва освещённый коридор был совсем не похож на студенческое общежитие. Шаги тонули в мягкой ковровой дорожке, на стенах — дубовые панели, выше гобеленовые обои. И дверей здесь было значительно меньше. На первой золочёной табличке я прочитала:
"Мистер Эдриан Хершес Пимэн,
старший преподаватель.
Факультет боевых искусств"
Хм, с ним я ещё не встречалась!
За спиной послышались ненавистные голоса. Эти ведьмы никак не успокоятся! В запале я увидела не плотно закрытую дверь. Провернув кольцо на пальце, я скользнула внутрь и, прикрыв осторожно створку, приникла к стене.
В комнаты к преподавателям даже с нахальством Лили и настырностью Наяды ведьмы ломиться не станут, да и меня не заподозрят в подобном. Я сама бы себя не заподозрила в такой дерзости!
И вдруг мимо меня кто-то прошёл. Я обернулась и обмерла: по широкому холлу апартаментов в небрежно наброшенном халате на голое тело и приспущенных на бёдрах штанах проследовал мистер Элоис. Я влипла спиной в стену и даже голову склонила, рассматривая в таком неприличном виде декана.
Он меня не заметил! И, подчиняясь совершенно недостойному любопытству, я крадучись вошла за Элоисом в комнату.
Это была роскошная гостиная с массивной тёмной мебелью, камином и ковром на полу. Очень в северном стиле. Даже тяжёлая люстра в виде переплетённых оленьих рогов. Здесь не было ваз и изящных украшений, и висящие две картины в рамах, похоже, прилагались к комнате, поскольку из интерьера выбивались, а мистер Элоис, наверное, на них внимания не обращал.
Элоис сидел за столом кабинета, ко мне спиной. Волосы едва перехвачены кожаной лентой, растрепались. Он читал, поигрывая с чем-то пальцами левой руки. Я присмотрелась, и мурашки пробежали по моей спине: он играл с большим комком живой тьмы. Та просачивалась сквозь его сильные пальцы, обволакивала руку и вновь возвращалась на ладонь, как любимый котёнок. Странное и завораживающее зрелище!
Мне вспомнились слова Алви про игры Элоиса: он будто знал!
Серебряный прямоугольник преподавателя на столе засветился.
— Мистер Элоис, — я узнала голос мадам Манегут, — Данка Маджоре пришла в себя. Вы просили сообщить в любое время.
— Да, спасибо! Сейчас буду! — сказал отрывисто он и, отключив магическую связь встал, резко отодвинув кресло.
И вдруг выругался так, что я подскочила и залилась краской. Последнее скорее от того, что он сбросил халат на спинку и в одних штанах в метре от меня прошёл в спальню, совершенно не подозревая, что стал первым мужчиной в моей взрослой жизни, которого я увидела в нижнем белье. Я не ожидала, что он настолько мощен. И это было красиво, и отчего-то волнующе до волн внизу живота.
Голова моя закружилась от стыда и любопытства. Хотелось сунуть нос и в спальню, но я ущипнула себя за руку, приводя в чувство. Стыдобище, Танатрея Стоули! Какое стыдобище!
И вдруг я увидела, как за ним поползла спрыгнувшая со стола тьма. Вот тут уже мне стало не по себе совсем по другой причине — наблюдать за живой, клубящейся и явно разумной тьмой, следующей за мужчиной, как домашний питомец за хозяином, было жутко. Хлопья мрака слегка шипели, переливались, клубились и двигались, напоминая мой недавний ужас: штогринов!
Во рту пересохло. Мгновенно одевшийся Элоис поманил тьму пальцем, она вспорхнула ему на ладонь. Послушно просочилась в шар на подставке и вдруг уставилась на меня. Подчиняясь инстинкту, я выставила вперёд уголёк дракона.
— Что такое, милая? — спросил Элоис у тьмы. Обернулся. — Не время для игр. Дела…
Он поставил шар на подставку на полку. Одним движением затянув волосы потуже, вошёл в зеркало и растворился в серебристой поверхности, словно нырнул в воду.
Я бросилась было за ним, чтобы как в прошлый раз оказаться сразу же на месте событий, но вдруг геккончик квакнул со стола, освещённого оставленным Элоисом магическим шаром.
Поганец юркий! И когда успел выскочить из кармана?
— За тобой вообще не уследить, да? — тихим шёпотом возмутилась я. — Иди сюда!
Глазастое существо ещё громче квакнуло, с шелестом топчась по бумагам.
— Ну чего ты от меня хочешь? — шикнула я.
Глупо было принять его кваканье за призыв, однако я всё же приблизилась ко столу. Геккончик забегал кругами по бумагам. Я склонилась над ними и замерла вместе с геккончиком, потому что на листе бумаги было написано:
"Танатрея Стоули" — свет 256 единиц
тьма 253 единицы
Результат измерения максимальной мощности: пятьсот девять единиц при сомнениях снижается до трёх".
И подчёркнуто несколько раз слова: "Недостаточно!" "Ждать!".
"Чего недостаточно?" — опешила я. — Что он измерял? И как? Чего ждать?! Что ему от меня надо?!"
И тут я похолодела, вспомнив дневную ссору Алви и Элоиса перед появившейся из ниоткуда Данкой. Алви сказал, что капсула штогринов сохраняет уровень поглощённой энергии, и его можно измерить. Выходит, Элоис действительно измерял мой потенциал? Вот таким варварским способом?
По моим плечам и спине прокатилась ледяная волна.
Отодвинув геккончика, я заглянула в другие бумаги. Там были нарисованы какие-то схемы: стрелки от имён Сирадэ, Пелье, Ковальски вели к "Данка Маджоре", от неё к "Танатрея Стоули". И две стрелки туда и обратно к именам "Вагнер А." и "Вагнер Д." Оба брата тоже были подчёркнуты. Были по листу разбросаны и другие имена, среди которых я нашла всех, с кем хоть немного общалась. Элоис учёл даже модистку и медсестру!
Я закусила губу и задумалась: что бы это могло быть? Логичнее всего предположить, что так Элоис пытался составить схему расследования. Ему ведь ректор поручил разобраться в этом деле.
Я снова взглянула на первый лист: чего же собирается ждать Элоис? И как, а главное, зачем он измерял какие-то мои единицы?
Нет, находясь тут, я ничего не выясню! Я попыталась схватить геккончика,
