за сантиметром: платье, кожу, волосы. А потом остановился в шаге и сказал:
— Ректор… Никто тебе не скажет готовых ответов. Но ни одна из этих девиц не способна оседлать виверну, а ты можешь.
— Могу, — севшим голосом подтвердила я и вскинула подбородок, горя ещё остатками гнева. — А вы?!
Элоис усмехнулся.
— Иди спать, Танатрея.
— Вы не ответили, — краснея, сказала я.
— Ты заклинательница, а я декан. И я имею право тебе не отвечать. А так же у меня есть право назначить тебе штрафные занятия и даже лишить тебя обеда.
— Нет… — засомневалась я.
— Да. И достоинство не равно наглости. Завтра утром сдашь по описи все артефакты, которые есть у тебя, дежурным стражам академии. Включая это кольцо.
— Но…
— Без "но". Утром опись. Затем лекции в обычном порядке. Сейчас прямиком в свою комнату и спать!
— Я не…
Корсарская бровь изогнулась, и серые глаза уставились на меня весьма опасно.
— Или ты всё-таки хочешь, чтобы я тебя отшлёпал?
— Я заклинательница!
— Брысь! — рыкнул Элоис так, что я подскочила и бросилась к выходу. Но тут же вспомнила его слова о достоинстве. Остановилась, расправила плечи, кинула на него взгляд через плечо. И не показывая ничем, что вся опять покрылась мурашками, дёрнула ручку на себя, как настоящая леди.
Впрочем, от избытка эмоций в коридоре я вновь бросилась бежать, потом нырнула в кладовую, выскочила с обратной стороны и наткнулась на Агнешку Ковальски.
— Трея! Вот ты где! А ну-ка стой и иди сюда! — воскликнула она, со злорадством тыкая в красный шарик в руке, и встала поперёк лестницы.
— Уйди с дороги! Ты кому вообще приказываешь?! Я заклинательница драконов! — рыкнула я так же, как только что Элоис на меня.
И Агнешка, оторопев, тихонечко отошла к стенке.
— Я иду спать, — твёрдо заявила я. — И если хоть кто-то, хоть звуком попытается мне помешать….
Я не стала договаривать, просто с прямой спиной и гордо вскинутой головой направилась по лестнице в свою башню.
А о мистере Элоисе и обо всём, что я узнала, я подумаю завтра.
Глава 27
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Тиктаклин где-то рядом истошно колотил молоточками. Я с трудом продрала глаза.
— Трея, — говорила Хлоя, кажется, уже не в первый раз. — Нельзя столько спать! Объявили общий сбор в столовой, опаздывать нельзя!
— Когда? — сонно моргнула я.
— У тебя пятнадцать минут на сборы.
Я села на кровати, вся всклокоченная, словно ездила на голове всю ночь. Хлоя была чистенькая, в форме, аккуратная донельзя.
— А как ты прошла сквозь дракона? — пробормотала я, начиная тереть глаз.
— Ты же вчера сама меня пригласила, — ответила Хлоя и протянула мне форму. — Одевайся. Я так и знала, что до твоей башни выкрики магических глашатаев не долетят, или ты проспишь их выкрики, вот и побежала предупредить.
— Спасибо! — выдохнула я и тут обнаружила, что моя форма в руках Хлои выглядит с иголочки, будто её уже выгладили после вчерашней стирки. — Боже мой, ты привела в порядок мою форму?
— А что оставалось делать? — покачала головой Хлоя — Тебя же не добудиться, а мне это пара щелчков пальцев.
— Теперь я особенно понимаю, почему все любят бытовиков, — улыбнулась я.
Хлоя тоже расцвела, словно ей цветочек подарили.
— Ну собирайся, я тебя жду через десять минут в пролёте лестницы. Пойдём вместе в столовую, хорошо?
— Хорошо, — радостно кивнула я.
Уже на выходе Хлоя заметила:
— Геккончик твой странный какой-то, то ли распух, то ли что-то проглотил…
И вышла. Я повернула голову на подушку, на которой сидел геккон. Щеки у него действительно были, как у хомяка, набравшего крупу про запас. Вспомнились вчерашние события, Элоис, я покраснела. Затем взглянула на кольцо невидимости на пальце и на груду артефактов вместе с треножником. Ох, это же всё должны стражи с утра забрать! Я мысленно дала приказ дракону стражей пропустить.
Жалко было только кольцо. К остальному у меня отношение было, как у кота к золоту: лежит на дороге тяжёлое, кто его знает, зачем.
Я коснулась пальцем щёк дремлющего геккончика.
— Эй, ты чего?
Рептилия раскрыла чёрные глазёнки, моргнула. И выплюнула на подушку бумажный шарик. А потом второй. Щёки ящерки стали обычными.
Хм…
— Это ты мне принёс? — удивилась я и развернула бумажный катушек.
Осторожно, по кусочку, пока не получился большой и порядком мятый, обслюнявленный лист. Я глянула на него и обомлела: это был мой портрет, нарисованный чёрными чернилами — так же, как когда Элоис показывал мне пользу тьмы.
— Малыш, ты это у Элоиса стащил, да?
Геккончик квакнул и ткнул носом во второй катушек. Несколько секунд на разворачивание, и передо мной был ещё один портрет, точнее два рисунка на одном листе: на заднем фоне девушка с развевающимися волосами на виверне, а ближе… тоже я. Ошибиться было невозможно, несмотря на жуткую помятость бумаги, — это была я. Вот только не в форме, а в прозрачном платье, за которым угадывалась грудь, линия живота, бёдер. С медальоном на шее. С его медальоном! Меня прошибло жаркой волной.
Я расширенными глазами взглянула на ящерку.
— Это нарисовал Элоис? Почему он рисовал меня так?
— Ква.
Вот и весь ответ.
Я схватила геккончика и поднесла к глазам.
— То есть ты специально вчера меня привёл к нему, да? И специально мне всё это показываешь? Ты не бездумное создание, а вполне разумное? Только что ты хочешь мне сказать? Что Элоис ко мне неравнодушен? Или одержим мной? Ведь это неприлично рисовать меня так…
Бессмысленное моргание нельзя было назвать осознанным ответом. В дверь постучали.
— Танатрея Стоули! Открывайте! Стража Академии.
— Да, минуточку! Я одеваюсь! — выкрикнула я и прошипела геккону: — Если ты настолько разумный, верни потом мне кольцо. Вот это! Унеси у стражи. Сможешь?
Ответное "ква" могло значить что
