пылающие женские части. В одном я была чертовски уверена — принц Александр пугал меня до чертиков. Но его суровая
угроза все решила.
Был только один логичный выбор того, где я проведу ночь. Только один принц предложил мне разрушение, в котором я нуждалась, полный, необратимый разрыв всех отношений, которые у меня сложились с моими наставниками.
Сунув руку под платье, я достала ключ и потерла большим пальцем выгравированную букву «А» на рукоятке.
Аана, помилуй меня. Я переходила на темную сторону и даже не могла притвориться, что это меня не взволновало.
26
Х
олодный воздух дразнил мою чувствительную кожу, когда я повесила свое великолепное платье на спинку стула, затем взяла повязку с кровати. Было нетрудно сообразить, что я должна была делать, поэтому я сделала глубокий вдох и повязала повязку на глаза.
Александр не дал дальнейших инструкций, поэтому я оставила свои шелковые туфли сапфирового цвета, но освободила волосы от бесчисленных шпилек, от которых у меня болела голова. Теперь, когда я стояла в центре комнаты и дрожала, мои длинные светлые кудри были единственной защитой от ветра.
Возможно, мне следовало закрыть окно. Но прохладный воздух помогал сохранять голову ясной. Я была близка к тому, чтобы свести на нет свои шансы в любви, поэтому все время хотела остро осознавать это. Это был мой выбор, и утром мне нужно было смириться с собой.
Целую вечность я стояла там. Ожидая. Обнаженная, с завязанными глазами.
— Это глупо, — вздохнула я. — Еще одна игра за власть.
Проглотив жгучий укол разочарования, я решила, что с меня хватит. Если бы Александр захотел поиграть в игры, я бы показала ему, с кем он связался.
Сбросив туфли, я ощупью добралась до кровати и откинула плюшевое покрывало. Это был действительно долгий день, и я все еще приходила в себя после того, как несколько раз умирала прошлой ночью. Если его королевская колючесть не собиралась максимально использовать его постель, то это сделаю я.
Не потрудившись снять повязку с глаз, потому что она отлично блокировала лунный свет, льющийся через окна, я устроилась поудобнее в середине большой кровати и подоткнула вокруг себя одеяла.
Может быть, если мне повезет, Александра не будет в комнате всю ночь и я хорошо высплюсь. Какой бы смехотворной это ни было, идея хорошего сна была почти такой же желанной, как быть разрушенной тем, что задумал принц Александр.
Почти.
Подавив зевок тыльной стороной ладони, я еще немного поерзала, пока не устроилась поудобнее, а затем позволила себе погрузиться в глубокий сон без сновидений.
Этот гребаный прохладный ветерок снова разбудил меня, и я потянулась за одеялами, которые, должно быть, сбросила на каком-то этапе. Или я пыталась это сделать.
Мои глаза резко открылись, и я столкнулась с поразительным зрелищем пустоты. Полная чернота. Гребаная повязка на глазах.
— О, я вижу, ты проснулась, — прокомментировал глубокий, хрипловатый голос с ноткой сарказма, и матрас рядом со мной прогнулся.
— Извини за ограничения, но что еще мне оставалось делать? Я вернулся в свою комнату и обнаружил тебя распростертой поперек моей кровати, как подношение на Лягушачьем пиру. Было бы невежливо не воспользоваться ситуацией.
Стиснув зубы от злости, я дернула за один из наручников, но он только затянулся еще сильнее. Вот ублюдок.
— Развяжи меня, — прорычала я, больше не в настроении для игр. Мало того, что он заставил меня ждать целую вечность и один день, так еще и прервал мой сон. Начало у нас было не из лучших.
— Нет, — ответил он, ерзая на кровати, пока его вес не оказался на моих обнаженных бедрах. Наклонившись так, что я почувствовала его тепло всего в нескольких дюймах от своего тела, он прошептал мне на ухо:
— Ты пришла сюда по собственной воле, Каллалуна, вопреки моему более разумному совету, должен заметить. Я говорил тебе, что произойдет, если ты воспользуешься моим ключом?
Облизнув губы, я резко вдохнула, мысленно набираясь смелости.
— Ты сказал, что погубишь меня, — выдохнула я, чувствуя, как мои твердые соски касаются его обнаженной груди, и я едва сдержала стон.
— Да, — согласился он, но по-прежнему не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне, кроме того, что сел поперек моих ног.
Я немного подождала, но он больше ничего не сказал.
— И что? — Я подтолкнула его. — Чего ты ждешь? Погуби меня. Или это все было просто бахвальством, чтобы попытаться отпугнуть меня?
Наступила пауза, а затем кровать начала трястись. На секунду я подумала, что, возможно, мы переживаем землетрясение. Но нет, это был всего лишь принц Александр, разразившийся приступом смеха.
По крайней мере, он считал меня забавной?
— Ого, — хихикнул он, когда его смех затих. — Ты просто действительно не знаешь, когда нужно держать рот на замке, Каллалуна? Возможно, я смогу это исправить. — Это было все предупреждение, которое я получила, прежде чем его рот врезался в мой, заявляя права на мои губы в доминирующем, собственническом поцелуе, который воспламенил все мои нервы и высосал воздух из легких.
Он не целовал меня так сладко и спокойно, как Ли, и даже, по-настоящему, неистово и голодно, как Тай. Принц Александр поцеловал меня так, словно я принадлежала ему.
В тот момент… так и было.
Задыхаясь от его натиска, мои губы приоткрылись и позволили его языку встретиться с моим, в то время как его руки претендовали на мою грудь. Его пальцы нашли мои напряженные соски и восхитительно покрутили их, заставив меня извиваться и стонать под ним.
Мне нужно было больше. Гораздо больше.
В глубине души я осознавала жгучую боль предательства, когда позволила Александру заклеймить мое тело своим прикосновением так, что я никогда не смогла бы вернуться. Этому не было прощения, и мое сердце оплакивало разрушение, на которое я добровольно пошла.
Но я была непреклонна, поэтому, когда принц оторвался от моих губ, я вбила еще один гвоздь в свой гроб.
— Это все? — Я поддразнила. — Я еще не чувствую себя разрушенной.
Александр мрачно хихикнул, и его вес на мгновение переместился с меня.
— Глупая Каллалуна, — отругал он меня, прищелкнув языком. — Я только начал.
Говоря это, он схватил мои ноги и развел их в стороны, перенося свой вес обратно на кровать между ними. Я никогда не была такой открытой и уязвимой, никогда. Для девушки с Понда это о многом говорило. Но мои навыки в воровстве уберегли меня от распутства, и я была прискорбно неопытна, когда дело доходило до игр в спальне. В этом смысле, вероятно,
