— Санта — это одно, а водяные боги и Кама — совсем другое. Почему она хочет служить именно этим богам?
— Так ведь им тоже кто-то должен служить. Иначе они разгневаются, и нам же будет хуже. Ты ведь знаешь, что случилось со страной валлонов, когда они перестали чтить водяных богов…
— Ты прямо так за неё заступаешься, — въедливо заметила Суана. — Тебе, наверное, больше нравится дружить с ней.
— Да нет, — поспешно возразила Мина. — Мне больше нравится с тобой. А Гинта… С ней я тоже не хотела бы ссориться. Она не злая и вообще она ничего, но… Иногда с ней говоришь, а она где-то далеко. А иногда мне с ней даже как-то… страшно… Или…
— А кстати, где она, наша великая аттана, гордость Ингамарны? — насмешливо поинтересовалась Суана. — Поди, опять отирается среди мангартов. Она же таких, как мы, презирает.
«Такие, как вы, только этого и достойны», — чуть не сказала Гинта.
Девочки спустились в сад, их голоса постепенно затихли, а Гинта ещё долго стояла на балконе, переваривая услышанное. На Мину она не сердилась. А Суана… Она и прежде ей не нравилась.
«Она похожа на Кайну, — подумала вдруг Гинта. — Ведь та тоже строила из себя подругу Диннары, а сама подбиралась к трону… Ненавидит меня за то, что родители Талафа хотят женить его на мне. Тогда зачем они распространяют обо мне всякие гадкие слухи? И стоит ли Суане учиться в школе нумадов, если она мечтает как можно скорее выйти замуж?»
Суана уже отдала свою первую кровь Гине и могла позволить себе любовные игры с юношами, но ведь замужество, семья — это не игры. Да и тело должно окрепнуть для деторождения. Девушки иногда выходили замуж до шестнадцати лет, но на такие ранние браки смотрели неодобрительно. Всё-таки надо закончить школу, научиться владеть своим анх, которое полностью созревает только к шестнадцати-семнадцати годам, — в конце концов, для материнства это очень важно. Замужние женщины в Сантаре пользовались такой же свободой, как и их мужья, но семья — это всё равно обуза, и зачем взваливать её на себя слишком рано, не нарезвившись вволю, не пожив без забот. Да и может ли девушка двенадцати-тринадцати лет достаточно хорошо разбираться в мужчинах, чтобы понять, кто из них действительно подходит ей в мужья? Надо же набраться какого-то опыта… Впрочем, Суана уже знает, кто подходит ей в мужья. Наверное, она надеется, что Талаф станет правителем… И надеется, что произойдёт это не благодаря его браку с Гинтой. Она явно рассчитывает на какой-то другой поворот событий. Род Амарха почти такой же древний, как и род Диннувира, семья Талафа пользуется уважением…
Гинта старалась не думать о случайно подслушанном разговоре, но кое-что из сказанного Суаной так и не выходило у неё из головы. Да и слова Мины её немного смутили. Почему ей страшно? Гинта сроду не обижала свою давнюю подружку. Они, правда, пару раз дрались, когда им было по пять-шесть лет, и Гинта, естественно, оказывалась в победителях, но, став ученицей деда, она чётко уяснила, что не имеет права пользоваться своим врождённым превосходством для мелочного самоутверждения.
Суана тоже будущая нумада и к тому же старше Мины, так что они тоже не на равных. Суана тщеславна, требует подчинения, и Мина подчиняется. Некоторые люди делают это с лёгкостью, едва ли не с удовольствием. Гинта от неё такого не требовала, и всё же Мине с ней неуютно. Ну и ладно. В конце концов, и Гинте с ней давно уже неинтересно.
Внешне она не изменила своего отношения к приятельницам, но с Суаной предпочитала незаметно соблюдать дистанцию. Может, всё, что она говорила, просто болтовня, ребячество, а может, и нет. Хорошо, что Таома рассказала историю Диннары… Знать бы ещё, сколько тут правды, а сколько вымысла.
Гинта то и дело пыталась повторить фокус с наомой, но у неё ничего не выходило.
«Не беда, — успокаивала она себя. — Я только-только начинаю овладевать наомой, и у меня получается лишь в те дни, когда она сгущается над самой землёй. Сагаран же сказал: если один раз получилось, то и дальше будет получаться. Сначала изредка, потом чаще и чаще…»
Второй раз получилось, когда Гинта была в святилище. Девочка серьёзно относилась к своим обязанностям тиумиды и регулярно там прибиралась: меняла воду, выбрасывала старые цветы и ставила в вазоны новые, срезая их на берегу реки или у озера Хаммель. Примерно раз в десять дней она мыла пол, протирала стены и изваяния. Вообще-то это можно было делать и реже — судя по всему, мало кто заглядывал в небольшое святилище водяных богов, едва заметное среди буйных летних зарослей. Подношений было совсем немного — в основном мелкие монетки, дешёвые кольца и браслеты. Гинта доставала их со дна бассейна и аккуратно складывала в сокровищницу за алтарём, ключ от которой она носила на шее — маленький резной ключик, похожий на оригинальный кулон.
Подношения — основной источник доходов любого храма. В сокровищницах хранятся средства на ремонт, на оплату заказов художникам и ваятелям. Ключи от сокровищницы всегда держит у себя старшая тиумида. Для Гинты это была скорее игра. Подношений её святилищу не хватило бы ни на какой ремонт, но её это не волновало. Можно подумать, наследница Ингамарны не найдёт средств, если что…
В тот день она пришла в святилище ранним утром, и первое, что ей бросилось в глаза, — это большой тёмно-красный цветок, плавающий в бассейне среди белых лепестков хаммелей. Иргин. Цветок, который вырос из крови Гины, когда ею впервые овладел Нэффс. Иргин в переводе с древнего языка означает «кровь Гины».
Красный цветок нарушал мягкую гармонию серебристо-голубого и белого. Он казался зияющей кровавой раной на теле центрального линна. Иргин лежал на воде как раз над ним. Он так пламенел в лучах утреннего солнца, льющихся сквозь диуриновый потолок, что хотелось зажмуриться.
Гинта вспомнила слова деда: умирая, потомки водяных богов становятся линнами. Потомки водяных богов жили в стране за горами. Во время одной из войн их всех перебили, и озёра Валлондола были красны от их крови. Они умерли и стали богами…
Юный линн с кровавым цветком на груди улыбался сквозь пронизанную светом воду. Гинта скинула одежду и достала иргин из бассейна. В Ингамарне эти цветы не растут. Зато их много в Улламарне. И всё благодаря аттане Диннаре, которая сумела воздействовать на их нигму. Этот цветок из Улламарны. Кто его сюда принёс? И зачем? Её хотели напугать. Иргины, Иргинтам, Диннара, тёмный бог… Ребёнок может стать жертвой злого бога…
Гинта нахмурилась. Она знала, кто её ненавидит. А может, ненависть тут ни при чём? Просто кто-то сделал такое своеобразное подношение. Хотелось бы верить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
