Других подношений Гинта не нашла. Она спустилась в бассейн и обследовала дно. Глубина не превышала одного капта. Гинта давно уже не боялась погружаться в воду с головой. Она склонилась над своим любимым линном и ласково провела пальцем по его щеке.
«Кто здесь был? Ты же видел…»
Огромные глаза божества светились мягким, глубоким светом. И точно так же светился камешек-глаз на шее Гинты. Она выскочила из воды, охваченная странным чувством. Этот взгляд пронзил её насквозь. Словно горячая волна прошла по её телу, заставив затрепетать каждый мускул… Гинта стояла на ступеньках бассейна по колено в воде. Вокруг царил голубоватый сумрак. Солнце ушло, но оно как будто оставило здесь немного света. Он сгустился над зыбкой водяной гладью — смутная, бесформенная фигура… Гинта протянула к ней руки.
— Не уходи. Ответь мне…
Фигура засветилась ярче, и девочка невольно вздрогнула. Она касалась этого света. Она держала его в руках! Гинта вспомнила бога на дивном звере, и сгусток света постепенно приобрёл очертания статуи, сделанной Гессамином.
— Скажи мне, кто здесь побывал за последние пять дней? — тихо спросила Гинта.
Изображение распалось. Над водой опять повисло что-то бесформенное. Гинта сконцентрировала анх в точке между глаз, в пальцах и мысленно произнесла заклинание. Перед её взором, сменяя друг друга, появлялись фигуры. Сначала какая-то незнакомая женщина, потом два парня из ближайшей деревни — Гинта помнила их в лицо, но имён не знала. Затем опять незнакомка — девушка тел тринадцати-четырнадцати с выражением любопытства и страха на худеньком глазастом лице. Она держала красный цветок. Держала так, словно он жёг ей руки. Девушка бросила его куда-то перед собой — видимо, в бассейн, и, опасливо озираясь, скрылась. Изображение снова утратило чёткость линий краски поблекли, а через несколько мгновений сгусток света растворился в воздухе.
Гинта почувствовала неожиданную слабость. Она присела на край бассейна и плеснула в лицо водой. Руки слегка дрожали. У неё получилось! Интересно, кто эта девушка? Зачем она принесла цветок? Похоже, она сделала это не по своей воле.
Гинта не стала пока ничего рассказывать деду. Зато несколько раз совершила прогулку по угодьям аттана Тахуна. Стараясь оставаться незамеченной, она внимательно присматривалась к людям. Даже побывала возле самого замка, видела и Талафа, и его родителей, слуг и служанок, но та девушка так и не попалась ей на глаза. В конце концов Гинта сочла свои поиски бесполезным занятием. Кайна могла попросить любую девчонку из деревни, хорошо ей заплатив или чем-нибудь запугав. Гинта решила больше об этом не думать.
Ей теперь всё чаще и чаще удавалось сделать наом, а иногда даже вызвать нао. Причём в святилище ей это удавалось всегда. Она поняла, что всё дело в воде. Дед же говорил: вода Наугинзы и озера Хаммель содержит аллюгин. Озеро питает какой-то подземный источник. Аллюгин может хранить нао. Здесь он сильно разбавлен простой водой, но всё же способен на какое-то время удерживать суннао того, кто здесь побывал. И человек, владеющий наомой, может проявлять эти суннао. Тем более что стены святилища по-особому преломляют свет. А ведь наома — это и есть свет, разлитый в пространстве. Его можно сгущать и рассеивать. Наома — это соединение света и божественного анх.
Почему Вальгам был убеждён, что именно Диннувир взял его записи? Наверняка, он тоже спрашивал у бога, кто здесь бывал в его отсутствие и что делал? Но не мог же такой искусный нумад, как Диннувир, уйти, оставив своё суннао… Или он не собирался скрывать свой поступок от Вальгама? Если это так, значит, он считал, что ему нечего стыдиться. Но ведь он нарушил клятву! Гинта сама не могла понять, почему эта давняя таинственная история не даёт ей покоя.
Теперь она ещё больше полюбила своё маленькое святилище. Здесь у неё получалось всё, даже в тёмные безлунные вечера. Танцующие линны поднимались со дна бассейна и, повинуясь движениям её рук, плавно кружились над водой. Иногда она украшала поверхность озера огромными, ярко светящимися во мраке цветами или населяла его причудливыми рыбами, а под потолком помещала птиц — всяких-всяких, кроме ванга и ханга. Однажды даже сделала наом белой птицы с голубым хохолком, чьё изваяние красовалось над входом.
Управлять наомой за пределами святилища было труднее, но Гинта старалась изо всех сил. Вода озера Хаммель содержала много аллюгина, а в Наугинзе он иссякал по мере приближения к большой реке, из которой она вытекала. Поэтому на берегу озера и на берегу речки от озера до святилища у Гинты получалось всё и сразу, а вот дальше она уже не могла вызывать суннао тех, кто здесь побывал, — вода их просто не хранила.
Для того, чтобы чему-то научиться, надо почаще упражняться. А чем легче идёт учёба, тем она приятнее. Упражнения с наомой в святилище и близ него, где всё получалось, придавали Гинте уверенность. Здесь она, играя и забавляясь, как говорится, набивала руку. Ей ещё не было одиннадцати, когда она научилась вызывать любое суннао и делать наомы независимо от расположения светил.
Деду Гинта ничего не говорила. Он понятия не имел, чем она занимается в святилище водяных богов и во время своих одиноких прогулок по лесам в окрестностях Ингатама. Юная аттана давно уже изучила свойства всех целебных растений и животных ядов и вместе с дедом готовила лекарства. Она часто помогала ему в дворцовой лечебнице. Аххан доверил внучке несколько больных, и она быстро подняла их на ноги. Одним из них был охотник по имени Рух, едва не погибший от ран, которые ему нанёс сингал. Теперь на его теле не осталось ни шрама.
— Я не только снова могу охотиться, — радовался Рух. — Я ещё могу и по-прежнему нравиться девушкам. Никогда не поверю, что наша маленькая аттана способна причинить кому-нибудь зло, что бы там ни говорили некоторые.
— А кто про меня что говорит? — поинтересовалась Гинта.
— Да… пустое… Люди вечно болтают. Ты, аттана, хоть всех-то парней не отпугивай, — с улыбкой добавил охотник. — Это тоже не последнее дело.
— А ты постарайся больше не связываться с сингалами, — в свою очередь посоветовала Гинта.
Когда Рух упомянул о парнях, она догадалась, кто и что про неё говорит. Кайна никогда не простит ей того случая на площадке для борьбы. Гинта почти не сомневалась, что цветок — это её рук дело. Вернее, её затея. Руками она как раз воспользовалась чужими.
Спустя несколько дней старая Таома вошла в покои аттаны с озабоченным видом.
— Госпожа моя, люди боятся твоего зверя. Он опять к тебе ходит…
— Какие ещё люди? — недовольно спросила Гинта. — Тинга знает вся округа. Он уж который год ко мне прибегает. Мангал не трогает людей, если люди его не трогают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
