Начало смеркаться. Потные и уставшие, строители посадочной площадки по команде Анатолия бросили свои дела и пошли к табору, благо, он находился совсем рядом. Настя приготовила ужин из четырёх пакетов супа, вымыла всю имеющуюся посуду и уже ждала работников у костра.
Ели, перебрасываясь шутками, быстро и с аппетитом. Кажется, только Николай остался недоволен. Вылив из миски в рот последнюю капельку жидкого супа, он встал и объявил:
— Так мы долго не протянем, завтра схожу вниз на рыбалку. Толь, пойдёшь со мной?
— Как доделаем площадку — сходим! — ответил Анатолий. — Ребята, придётся экономить, нам как минимум ещё полтора дня тут куковать!
Все с пониманием отнеслись к его словам, поблагодарили девушку за еду и принялись обустраиваться на ночлег.
Андрей заметил, что Настя собирает грязную посуду, намереваясь пойти к ручью, чтобы её помыть.
— Насть, давай завтра с утра, ничего с ней не будет, а сейчас уже темно! — сказал ей Андрей, которому было жаль девушку, на которую вдруг свалилось целых восемь прожорливых едоков.
— Не люблю я на завтра оставлять. Я быстро, не волнуйтесь! — и она, прихватив грязные миски и кружки, направилась по уже вытоптанной тропинке к воде.
Андрею очень хотелось ей помочь, но силы совсем его покинули — он лежал на земле у догорающего костра, курил на пару с Валерой вкусную вечернюю сигарету и уже ничего не мог делать. Рядом сидел Виктор и что-то усердно, мелким каллиграфическим почерком, записывал в свой дневник. Надо бы и Андрею сделать записи, но только не сегодня. Руки его дрожали от напряжения, пальцы превратились в заскорузлые крючья, а глаза слипались.
На ночлег расположились следующим образом: Валера, Сергей и Анатолий — в одной палатке, Саша, Настя и медбрат — в палатке туристов, Николай, как обычно, в своей нодье, в которую он уже никого не собирался пускать, а Виктор с Андреем — в их родной палатке, в которой они провели вместе весь этот сезон.
Существовала только проблема со спальниками. Их не было у Вани и у Андрея. А ночь обещала быть холодной, промозглой. На мари начал похрустывать иней, в небе зажглись мириады звёзд, а звук воды, доносящийся от водопада, сделался вдруг ярким и сочным — всё это означало, что ночью вдарит мороз.
Виктор предложил Андрею залезть в его спальник, но тот отказался и приспособил вместо него один из больших рюкзаков. Влезть целиком в него, конечно, не получилось, но хотя бы до пояса он прикрылся.
Минут через десять Андрея уже трясло так, что у него начали стучать зубы. Он натягивал водолазку на голову, залезал руками в носки, ворочался, но найти хоть какое-то положение, при котором ему стало бы немного теплее, никак не мог. Виктор ещё несколько раз предлагал ему свой спальник, но Андрей категорически отказывался, объясняя своё состояние не холодом, а физическим перенапряжением.
— Андрюх, я уже тут выспался за неделю! Прошу тебя, возьми спальник! На мне два свитера, тёплые штаны, нижнее бельё!
Но Андрей не поддавался на уговоры, не мог себе позволить забрать спальник у товарища, понимая, что тогда мёрзнуть будет он.
— Вить, — сказал Андрей, пытаясь хотя бы в этот момент не стучать зубами. — Нам так повезло с людьми! Ты не представляешь, скольким я обязан Николаю, Валерке, Серёге, Анатолию. Мне даже подумать страшно, что было бы, если бы я их не встретил!
— Я вижу, — тихо ответил Виктор. — Спасибо тебе, я знал, что у тебя получится!
— Нет, Вить, ни черта бы не получилось, не встреть я Николая. Он помог мне выйти через перевалы к БАМу, посоветовал, к кому обратиться в посёлке. Если бы не он — я бы в лучшем случае только заканчивал сплав по Куанде!
Виктор тяжело вздохнул и подвинулся вплотную к Андрею, в надежде хотя бы таким образом немного согреть друга.
— Нам вообще очень повезло! Настя и Саша — тоже удивительные люди. Они возились со мной, как с маленьким ребёнком! Ты их ещё узнаешь!
— Конечно. Но то, что они хорошие — понятно сразу!
Андрей сделал маленькую паузу, никак не решаясь задать вопрос, но потом всё же спросил:
— Вить, ты мне хотя бы вкратце можешь рассказать, как ты тут жил, что думал, я ведь ничего не знаю!
— Да вряд ли получится, Андрюх, я не умею рассказывать.
— И всё-таки, — просил Андрей. — Можно, я тебя кое о чём спрошу?
— Давай! — ответил Витька и ещё плотнее прижался к Андрею, чувствуя, что тот дрожит всем телом.
— Если бы со мной что-то случилось, если бы не появились туристы — что бы ты делал?
Андрей понял, что задал очень непростой вопрос. Но каждый раз, когда он пытался поставить себя на место друга, его заводил в тупик именно он. Андрей не мог дать себе точный ответ на него, и это мучило, лишало уверенности и постоянно висело над ним, как Дамоклов меч.
Спустя минуту Виктор, наконец, начал говорить. Голос его звучал тихо, напряжённо, он с трудом подбирал слова и, не всегда находя их, сбивался, начинал заново, но всё же дошёл до конца, хотя Андрей чувствовал, что далось ему это с трудом.
— Я уже на третий день принял решение. Помнишь, тогда, когда я сказал тебе, что верю в тебя, верю, что ты дойдёшь? На самом деле никто до конца не знал, как всё закончится — ни ты, ни я!
— Да. Ни ты, ни я, — подтвердил Андрей, произнеся вслух то, в чём он сам себе боялся признаться все эти дни.
— И вот я решил, — продолжил Виктор. — Если на десятый день никто не придёт — это значит, что с тобой что-то случилось. И тогда я поползу сам — как получится, как смогу.
Виктор перевёл дыхание. Андрей молчал, боясь перебить друга.
— Я понимал, что никогда не доползу даже до избы на Куанде, но сидеть на месте и ждать я не хотел. Лучше умереть в пути от голода и потери сил, чем от того же голода, но в засыпанной снегом палатке, даже не попытавшись бороться! Не знаю, как бы я двигался, на самом деле даже путь за водой и обратно представлял для меня большую проблему, но мне нужно было хотя бы придумать для себя этот выход, поверить самому в то, что у меня существуют варианты. Я был готов умереть в движении, в борьбе, но не в пассивном ожидании неизвестно чего. Да, я осознавал, что если ты не придёшь — значит, скорее всего, ты тоже попал в какую-то историю, что-то тебе помешало и, возможно, тебя уже вообще нет в живых, но тогда всё равно я должен был бороться, должен был пытаться сделать невозможное. Ты меня понимаешь?
Андрей понимал. Он очень хорошо понимал то, о чём ему говорил друг. Он был прав, и Андрей даже позавидовал его рассудительности и отваге, пускай хотя бы мысленной. Возможно, Андрей на его месте пришёл бы к такому же решению, но далеко не так быстро, не так хладнокровно!
