Собрав остатки сил, уворачиваясь от летящих со всех сторон обломков, Доминику удалось добраться до кипарисовой рощи в пятидесяти футах от того места, где когда-то стоял дом Лауры. Он привязал веревку к стволу дерева, плотнее подтянулся к женщинам, стараясь не думать о том, что может случиться, если ураган вывернет кипарис из земли.
Сколько времени пришлось им пробыть под ледяным ветром, прижимаясь, друг к другу, почти захлебываясь под ливнем, никто из них не мог бы сказать. Но, наконец, вой ветра пошел на убыль и стал слышен шум дождя. Теперь капли дождя падали на землю вертикально.
Всем троим, стало почти больно от наступившей вдруг тишины.
– Все кончено, – сказал Доминик, – но сейчас будет большой прилив. Нам надо выбираться с этой оконечности острова.
Он развязал веревку и повел женщин почти по пояс в воде мимо почерневших стволов упавших деревьев туда, где, как он надеялся, находилась дорога. Несколько раз Лаура падала, и ему приходилось почти нести ее на руках.
Почти два часа, если не больше, блуждали они среди воды и грязи, пока, наконец, небо не стало светлеть. Раскаты грома звучали в отдалении. Везде, куда ни посмотришь, на земле лежали стебли табака, многие поля были залиты водой, тут и там копошились люди из разрушенной деревни, находящейся впереди.
– Пошли, посмотрим, чем мы им можем помочь, – сказал Доминик.
Белый надсмотрщик и пять рабов погибли, многие пропали, возможно, их смыло в море. Ида заметила двух ребятишек, по всей видимости, оставшихся без родителей, и направилась к ним, а Лаура и Доминик принялись оказывать помощь раненым женщинам и другим обитателям деревни.
Спустя некоторое время Доминик произнес:
– Больше мы здесь ничего не сможем сделать, пока не получим помощь. Пойдем, Лаура, я отведу тебя к отцу.
– Может там и дома-то никакого нет. Лучше я останусь здесь с Идой и буду делать то, что смогу.
Он взял ее за плечи. Волосы девушки висели, словно мокрые сосульки, ее лицо стало трудно узнаваемым от покрывшего кожу слоя грязи, однако, глаза Лауры горели решительно и страстно. Доминик, удивляясь силе духа этой хрупкой на вид девушки, произнес:
– Мы должны отыскать твоего отца. Когда мы узнаем о его судьбе, то вернемся сюда с помощью.
Затем Доминик взял ее за локоть, и они медленно пошли по размытой дороге. За три мили до главного дома Доминик заметил в отдалении фигуру какого-то человека и сказал:
– Вон, похоже, твой отец.
– Где?
– Смотри вон туда, он только что скрылся за домом, вон видишь?
– Милосердный боже, правда, он. – Лаура попыталась побежать к отцу, однако, ее ноги разъезжались в грязи, и ей казалось, что она едва движется. Заметив их, Этьен пришпорил лошадь навстречу.
– Дети мои! – закричал он, спрыгивая на землю и обнимая сразу их обоих.
– Как я счастлив, что вас спас господь! Пойдемте скорее, пойдемте домой.
– А что, он уцелел? – спросила Лаура.
– Да. Ураган был сильнее, как мне показалось, на южной оконечности острова. Нас едва затронуло и урожай на этой части острова тоже пострадал не так сильно.
– А вы не знаете, что с моим кораблем? – спросил Доминик.
– Ваша шхуна в порядке, чего не скажешь о моих кораблях. «Попрыгунья» и один из моих бригов оказались выброшенными на берег. Боюсь, что я понес большие убытки.
– В южной деревне пострадало много рабов, – Доминик принялся рассказывать о том, что они увидели.
Впервые за все время Лаура увидела боль в глазах отца. Немного помолчав, Этьен с горечью произнес:
– Я все-таки надеялся, что все не так плохо. До чего печальный день!
– Он будет еще печальнее, если мы не окажем им помощь. – Лаура схватила поводья лошади, на которой приехал отец, и вскочила в седло. – Я скачу в бухту и организую помощь.
Девушка галопом помчалась по дороге, а Шартье хлопнул в ладоши, указал Доминику на дочь и воскликнул:
– Ну, я же знал, что она умеет ездить верхом! Нет, я все-таки заставлю ее взять ту белую кобылу.
– Вы все-таки на удивление жизнерадостно выглядите для человека, который понес такие убытки, – устало, улыбнувшись, сказал Доминик.
Глаза Этьена заблестели.
– Убытки? Да наоборот, я думаю, что сегодня я приобрел себе сына или зятя, уж как хотите. Разве вы не видели, какими глазами смотрела на вас моя дочь? Вы все-таки одолели ее и могу сказать, что теперь она ваша.
– Я научился никогда не быть уверенным, когда дело касается вашей дочери, – ответил Доминик, однако, восторг и волнение в голосе не оставляли сомнения в его подлинных чувствах.
– А теперь пойдемте назад и организуем рабов. Самое время начинать ремонт, а потом, мой друг, я объясню вам, как я на моих ранчо применяю систему сдачи в наем земельных наделов.
– А? Что это еще такое?
– Это та система, которую вы у себя будете применять после того, как отпустите своих рабов на свободу.
– Похоже, вы, мой друг, получили деревом по голове во время урагана, если всерьез предлагаете мне такие проекты.
– Я предлагаю вам все это для того, чтобы спасти вашу черную душонку от ада, месье, и помочь вам вернуть расположение вашей дочери, да и, кроме того, моя система поможет вам изрядно обогатиться.
Глаза Этьена Шартье засмеялись, сам он весело заулыбался и, взяв, Доминика под руку, сказал:
– В таком случае, капитан Юкс, мои уши в вашем распоряжении.
Глава 19
С помощью Иды и Фабиан Лаура переоборудовала конюшню Шартье в госпиталь для раненых. Экипаж Доминика разобрал поломанные корабли, и дерево с них было отправлено в деревню на Юг острова для восстановления домов, разрушенных во время тайфуна. Всем приходилось работать в день по пятнадцать часов, а иногда и больше.
Постепенно жизнь налаживалась. Этьен оплакал судьбу своего урожая, жалуясь на то, что в следующем году его ждет неминуемое банкротство, так как от продажи табака он получит только треть своих ожидаемых доходов. Тем больше ему хотелось выдать Лауру за Доминика.
– Ну, как же я могу выйти за него, папа? – раздраженно спросила она однажды вечером за ужином. – Он же все свое время проводит на своем корабле, или с топором на строительстве домов.
– Ах, а какой он красивый! – воскликнула Фабиан. Она подмигнула Лауре и, положив ладонь на руку Этьена, продолжила. – Если бы только у тебя были такие могучие мускулы и темная загорелая кожа, клянусь, он заставляет женщин падать в обморок, как только снимает рубашку и забирается на крышу.
– Лично я заставляю женщин падать в обморок совсем по другой причине, – ответил добродушно Шартье, – совсем неважно быть Самсоном, когда ты француз.
– Ах, ну гораздо лучше, когда в человеке и то, и другое вместе! – Фабиан стала энергично обмахивать себя веером из перьев фламинго и восторженно закатила глаза.
