Сигнал о начале этого учения пошёл только на начальника службы, то есть на Коверзнева, по служебному и домашнему телефонам, но он каким-то образом умудрился его прозевать. Когда пошли вводные задачи, а личный состав ещё не был собран по подразделениям и не был готов к участию в учениях, в УВД началась настоящая паника. Коверзнев в истерике — ведь ему в первую очередь отвечать — на всех орёт, всем мешает, раз пять в течение нескольких часов собирал у себя в кабинете отраслевых руководителей, ставил им невыполнимые задачи.
Всё это время в отделе ООП инспекторы по ГО, не обращая внимания на суматоху и прочее, взяли на себя решение всех вводных по службе. А поскольку опыт — во всяком случае, у одного из работников отдела, А. Шадрина, — приобретённый ранее на учениях областного масштаба, у нас уже был, то в центре даже не заметили того, что случилось в нашей службе, так как к моменту прибытия к нам посредников руководителя учений все успели успокоиться, занять свои места и изобразить нужное участие и усердие в учениях.
На подведении итогов проведённого мероприятия Герой Советского Союза, заместитель министра обороны СССР, он же начальник ГО страны, — генерал армии А. Т. Алтунин, а также непосредственный руководитель учения генерал-майор И. Ф. Митрофанов, в целом не очень хорошо оценив гражданскую оборону области, положительно отозвались о нашей службе, поскольку судили по своевременности и правильности решения вводных задач. Это, в свою очередь, позволило Коверзневу на подведении итогов учения в УВД очень хорошо оценить работу подразделений, и сделал он это с одной целью — себя похвалить как начальника службы, что, конечно, все заметили.
Другая обстановка складывалась с привлечением всех служб УВД и райотделов при проведении практических учений на местности, например по локализации и нейтрализации массовых беспорядков в городских условиях. Тут на отдел ООП приходилась вся организация такого учения — от разработки его плана до практической отработки тех или иных приёмов и элементов группировки сил и средств на местности.
Не знаю, проводились ли подобные учения до того, как я возглавил отдел ООП, но документов и разработок по этому поводу не нашлось. Поэтому за основу этой работы мной бралось всё то, что я почерпнул в академии, а отрабатывать приходилось буквально все нюансы, так как личный состав не только действиями, но и многими предметами снаряжения, средствами защиты и вооружения просто не владел, так как никогда в жизни их не использовал. Достаточно сказать, что на подобных учениях, которые проводились за городом, в большом выработанном песчаном карьере, личный состав УВД, а тем более райотделов города, впервые понюхал «черёмуху» (слезоточивый газ), впервые работал в изолирующих, а не только фильтрующих противогазах. Конечно, не обходилось без курьёзов: то макет стены дома, сделанный из строительного картона, свалится; то пожарные при 9–10-градусном морозе обольют всех из брандспойтов водой, и люди покрывались ледяной коркой; то какой-нибудь умник, как, например, И. А. Охрименко (будучи ещё начальником Соломбальского РОВД), опоздав на учения, на своей «Волге» в самый разгар событий выедет на середину места этого учения и окажется в тумане слезоточивого газа, и его приходилось чуть ли не матом прогонять за пределы места указанных учений.
Кстати, всё происходящее там, особенно при имитации массовых беспорядков, для начальника УВД и его замов было также в новинку, так как их этому никто не обучал, а спецлитературы по этому поводу просто не было. Поэтому приходилось с ними проводить отдельные занятия, объясняя, что значит, например, разделить толпу «звёздочкой», как локализируется активная часть толпы и т. д. и т. п.
Особым достижением отдела ООП являются разработки планов действия при различных ЧП, которые, конечно, по своему характеру резко отличались друг от друга. Одно дело — действия личного состава при групповом побеге, например из КПЗ (ИВС). Другое дело — захват самолёта террористом. И на каждое ЧП был свой план. Но беда заключалась в том, что по каждому такому плану в группировке сил и средств один и тот же сотрудник состоял в различных её элементах. Например, по плану «Набат» конкретный сотрудник входил в группу оцепления, а по плану «Метель» он же состоял в группе захвата и т. д. А таких планов около двух десятков, и ни один из сотрудников при объявлении ввода в действие того или иного плана не знал, да просто не помнил, в какой элемент группировки он должен на сей раз входить, какую экипировку и какое оружие или какое средство защиты ему брать. Казалось, проблема очевидна. Но её решение не приходило в голову ни руководству УВД, ни работникам министерства.
После одного-двух учений сам собой назрел вопрос о разработке единой группировки сил и средств на все виды ЧП, с включением в неё всех элементов, какие только могли понадобиться при том или ином чрезвычайном происшествии. Но поскольку при одном ЧП задействовался один перечень этих элементов, при другом виде ЧП — другой перечень, то нами была разработана специальная схема, по которой руководитель, дающий указание о задействовании того или иного плана в зависимости от вида ЧП, знал, какой перечень элементов боевой группировки должен быть применён. И самым главным в этой затее было то, что весь личный состав заранее был расписан по элементам этой единой группировки. Один и тот же сотрудник, независимо от вида ЧП и вида плана, всегда входил в один и тот же элемент. Это позволяло каждому сотруднику всегда знать, в какой элемент группировки он входит, кто его непосредственный руководитель в операции, какие средства и способы связи он должен использовать, какие спецсредства, оружие и средства защиты ему положены и где их получить в случае ЧП. Не задействованные в конкретной операции элементы группировки автоматически включались в состав резерва.
Конечно же, никто в УВД, как всегда, спасибо нам за эту разработку не сказал, но я помню, как при очередной министерской инспекторской проверке нашего УВД руководитель бригады проверяющих был просто ошарашен такими документами. Он меня вызвал, долго выяснял, что и как, а потом заявил, что по этому вопросу сделает специальный доклад руководству МВД и будет добиваться моего перевода в министерство или хотя бы прикомандирования к МВД для участия в разработке подобного плана для министерства.
Надо отметить, что работа отдела ООП УВД как штаба областной службы охраны общественного порядка гражданской обороны и разработка планов на случай различных ЧП и их отработка на практике — это совершенно разные, хотя в чём-то и перекликающиеся, самостоятельные направления работы отдела ООП.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
