Для начала отдел ООП переманил к себе А. Н. Волкова — работника отдела вневедомственной охраны, специалиста по ЭВМ — и разработал информационно-поисковую систему (ИПС) «Адм-стат-Личность». Но мне потребовалось огромное количество сил и времени, чтобы убедить начальника УВД Н. В. Панарина в необходимости по-настоящему заняться профилактикой и начать эту работу с внедрения в практику системы, разработанной отделом ООП ИПС на базе ЭВМ, имеющихся в распоряжении информационного центра УВД. Первая её часть («Адмстат») предусматривала областной единый учёт всех привлечённых к ответственности лиц, совершивших административные правонарушения. А вторая часть («Личность») предусматривала учёт лиц, попавших в поле зрения милиции с точки зрения оперативного интереса. Не место в моих «Записках…» приводить подробности, обуславливающие жизненную необходимость такого учёта для органов внутренних дел, а поэтому укажу только один аргумент. Очень часто на примете оказывался человек, который реально был причастен к совершению преступления, но, например, не хватало доказательств для его привлечения к ответственности. И этого же человека засёк соседний орган внутренних дел, но из-за отсутствия единой информационной базы факт его причастности к другому, ранее совершённому преступлению, оставался просто неизвестным. А ведь любой искушённый следователь или оперативник знает, что оценка всех существующих обстоятельств, недостаточных для раскрытия отдельных преступлений (совершённых одним лицом), когда эти обстоятельства оцениваются без связи друг с другом, нередко давала иной результат, а именно возможность раскрыть несколько преступлений, если следователь (или оперативник), занимающийся одним из них, располагал информацией обо всех этих обстоятельствах. Такую возможность давала ИПС «Адмстат-Личность». Благодаря полученной информации работники могли оценить ставшие им известными обстоятельства в их взаимосвязи; зачастую они дополняли друг друга и способствовали более полной отработке версий, возникающих в ходе расследования.
В отделе ООП в целом указанная работа была возложена на С. И. Финонченко, которая блестяще справлялась с этой своей обязанностью.
Конечно, ИПС «Адмстат-Личность» явилась хотя и небольшой, но дополнительной нагрузкой на работников, которым поручили курировать новую работу в райотделах, заполнять учётные карточки, и поэтому они, не видя уже назавтра результатов — а их и не могло быть на стадии накопления информации — и не понимая значения этой системы, начали роптать, сопротивляться и всячески компрометировать её. Этот ропот достиг ушей заместителя начальника УВД И. А. Охрименко, который не преминул воспользоваться возможностью «наехать» на службу охраны общественного порядка под лозунгом «им там делать нечего, вот и придумывают никому не нужное» и добиться от Панарина закрытия этой системы. А когда через несколько лет уже министерство начало работу по созданию Федеральной ИПС, похожей на придуманную нами, то про «Адмстат-Личность», конечно, никто и не вспомнил, да и главных её героев уже в милиции не было.
Уже в качестве адвоката мне приходилось заниматься уголовными делами, и я видел, что вопреки целевому предназначению участковых инспекторов милиции (полиции) на них полностью свалили функцию дознания, то есть расследование значительной категории уголовных дел. А это означает одно — службы участковых как таковой нет, а есть служба расследования уголовных дел в форме дознания за счёт участковых.
Много хлопот мне как руководителю причиняла работа службы по конвоированию задержанных и арестованных лиц и их охрана при нахождении в КПЗ (камеры предварительного заключения), переименованных уже при мне в ИВС (изоляторы временного содержания). Исполнение этой функции осложнялось двумя факторами. Первый — практическое отсутствие штатной специальной милиции для этого, за исключением взвода в Архангельске и нескольких милиционеров в городских отделах милиции Северодвинска и Котласа.
Второй фактор заключался во «взрывоопасности» этого направления работы и проявлялся прежде всего в чрезвычайных происшествиях, связанных с побегами задержанных и арестованных из-под охраны; происходило это обычно в результате ротозейства конвоиров, а побеги из ИВС — из-за гнилого состояния деревянных изб, в которых оборудовались изоляторы в сельской местности. Конечно, были и исключения разного рода. Так, в Онеге нашёлся милиционер, который просто отпускал задержанных в ночное время домой под честное слово. В Мезени караул ночью всегда дрых мёртвым сном и однажды утром обнаружил полное задымление ИВС от прожжённой спичками дыры в деревянном потолке, через которую был совершён групповой побег. А дыру, как выяснилось при расследовании, жгли всю ночь, с вечера до утра. В Ленском ИВС побег был совершён через дыру в стене, которую пробил задержанный одним ударом кулака. Здание было на сто процентов сгнившим, но, несмотря на многочисленные обращения к местной власти по поводу денег на ремонт ИВС, так ни копейки выделено и не было.
Не все догадываются, что задержание или арест подозреваемых и их содержание в ИВС не всегда обусловлены желанием оградить общество от возможных новых преступлений. Более серьёзная, не афишируемая задача, преследуемая органами расследования при изоляции подозреваемого, — это раскрытие преступления, в том числе посредством лишения человека социальных связей, хоть и на короткий промежуток времени, и посредством целой системы режимных требований, что, конечно, вызывало у человека стресс. Новички задержанные, как правило, режима и изоляции не выдерживали и в надежде на свободу кололись. Преступников-рецидивистов, уже прошедших эти испытания, конечно, режимом и изоляцией не испугаешь. Наоборот, казалось, это побуждало их к более изощрённому уходу от ответственности, а в поисках возможностей связаться со своими они придумывали всякие ухищрения.
Многие из этих способов описаны в детективах, да и в спецлитературе для сотрудников милиции. Но были и такие, которые ранее в нашей практике не встречались. Например, письмо, написанное на носовом платке, которым задержанный во время свидания с женой стал вытирать ей слёзы и оставил его в её руках, но выдал себя, когда непонятливая жена пыталась вернуть ему этот платок.
Следует отметить, что подобные письма-записки нередко помогали следствию в раскрытии преступлений, так как в них задержанные частенько предписывали своим, что и как говорить, что и как делать. И оперативники, и следователи знали об этом и даже иногда преднамеренно создавали условия для такой переписки, чтобы, перехватив маляву, получить нужную информацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
