- Добрый вечер. Вы, вероятно, мистер Дурсль. Полагаю, Гарри предупредил вас, что я приду за ним?
Гарри скатился по лестнице, прыгая через две ступеньки, и резко затормозил, немного не дойдя донизу, поскольку долгий опыт приучил его по возможности не приближаться к дядюшке на расстояние вытянутой руки. В дверях стоял высокий, худой человек с длинными, до пояса, серебряными волосами и бородой. Он был одет в длинный черный дорожный плащ и остроконечную шляпу, на крючковатом носу сидели очки-половинки. Вернон Дурсль с такими же густыми усами, как и у Дамблдора, только черными, одетый в красновато-коричневый домашний халат, уставился на гостя, словно не веря своим крошечным глазкам.
- Судя по вашему потрясенному виду, Гарри не предупредил вас о моем приходе, - учтиво заметил Дамблдор. - Тем не менее давайте будем считать, что вы гостеприимно пригласили меня войти в дом. В эти трудные времена неразумно слишком долго задерживаться на пороге.
Он стремительно шагнул вперед и закрыл за собой входную дверь.
- Давненько я здесь не был, - сказал Дамблдор, глядя сверху вниз на дядю Вернона. - Смотрите-ка, ваши африканские лилии отлично цветут.
Вернон Дурсль упорно молчал. Гарри не сомневался, что дар речи вернется к нему, и очень скоро - пульсирующая жилка на виске дядюшки предупреждала об опасности, - но что-то в облике Дамблдора, как видно, временно угасило его боевой дух. Может быть, виной тому была явная, вопиющая волшебность всего его обличья, а может, дядя Верной просто почувствовал, что перед ним человек, которого очень трудно запугать.
- А, добрый вечер, Гарри, - сказал Дамблдор, взглянув на него сквозь полукружья очков с самым довольным выражением. - Отлично, отлично.
От этих слов дядя Вернон как будто проснулся. Очевидно, с его точки зрения, если человек способен при виде Гарри произнести «отлично», то с этим человеком ни в коем случае невозможно договориться.
- Не хочу показаться невежливым… - начал он тоном, который прямо-таки дышал грубостью в каждом слоге.
- Однако, увы, отступления от вежливости случаются настолько часто, что это уже внушает тревогу, - серьезно закончил его фразу Дамблдор. - Лучше уж ничего не говорите, мой милый. Ага, это, должно быть, Петунья.
Дверь кухни отворилась, и за ней показалась тетушка Гарри в резиновых перчатках и халате, накинутом поверх ночной рубашки - очевидно, она, как всегда, протирала на сон грядущий все горизонтальные поверхности в кухне. Ее лошадиное лицо не выражало ничего, кроме сильнейшего потрясения.
- Альбус Дамблдор, - представился Дамблдор, поскольку дядя Вернон явно не собирался знакомить с ним жену. - Мы с вами, конечно, переписывались. - Гарри подумал, что это слишком сильно сказано, ведь Дамблдор всего лишь прислал однажды тете Петунье взрывающееся письмо, но тетя Петунья не стала спорить. - А это, должно быть, ваш сын Дадли?
Дадли только что выглянул из-за двери гостиной. Его большая белобрысая голова, торчащая из полосатого воротника пижамы, как будто висела в воздухе отдельно от тела, раскрыв рот от удивления и страха. Дамблдор выждал минуту или две - видимо, на случай, если кто-то из Дурслей пожелает что-нибудь сказать, но, поскольку все молчали, Дамблдор улыбнулся:
- Будем считать, что вы пригласили меня в гостиную?
Дадли шустро отскочил в сторону, когда Дамблдор проходил в дверь. Гарри одолел последние ступеньки, все еще сжимая в руках телескоп и кроссовки, и тоже вошел в гостиную. Дамблдор расположился в кресле у огня и осматривал комнату с выражением благожелательного интереса. Он выглядел здесь удивительно неуместно.
- А мы… мы разве не уходим отсюда, сэр? - с тревогой спросил Гарри.
- Да, безусловно, уходим, но прежде нам необходимо обсудить кое-какие вопросы, - сказал Дамблдор. - А я предпочел бы не делать этого посреди улицы. Придется нам самую малость злоупотребить гостеприимством твоих дяди и тети.
- Задержаться здесь собрались, вот как?
Вернон Дурсль вошел в гостиную, Петунья выглядывала у него из-за плеча, а позади нее топтался Дадли.
- Да, - просто ответил Дамблдор, - немного задержусь.
Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, что Гарри едва мог уловить ее движение. От этого взмаха диван рванулся вперед и подсек всех троих Дурслей под коленки, так что они кучей повалились на сиденье. Еще один взмах - и диван скакнул на свое обычное место.
- Давайте уж устроимся с удобством, - любезно промолвил Дамблдор.
Когда он убирал волшебную палочку в карман, Гарри заметил, что рука у него почернела и сморщилась, как будто обгорела.
- Сэр… Что у вас с рукой?
- Потом, Гарри, - сказал Дамблдор. - Сядь, пожалуйста.
Гарри сел в единственное свободное кресло, стараясь не смотреть на Дурслей, от изумления снова лишившихся дара речи.
- Я мог бы ожидать, что вы предложите мне что-нибудь выпить, - сказал Дамблдор дяде Вернону - но, судя по всему, такое предположение грешит излишним оптимизмом.
Еще одно легкое движение волшебной палочки - в воздухе появилась запыленная бутыль и пять бокалов. Бутыль наклонилась и щедро плеснула в каждый из бокалов жидкости медового цвета, после чего бокалы поплыли по воздуху к сидящим в комнате людям. - Лучшая медовуха мадам Розмерты, выдержанная в дубовой бочке, - сказал Дамблдор и поднял бокал, салютуя Гарри.
Тот поймал в воздухе свой бокал и чуть-чуть отпил. Он никогда ничего подобного не пробовал, но ему страшно понравилось. Дурсли, испуганно переглянувшись, попытались проигнорировать свои бокалы, хотя это оказалось нелегко, так как бокалы мягко постукивали их по голове. У Гарри появилось сильное подозрение, что Дамблдор от души наслаждается происходящим.
- Итак, Гарри, - сказал ему Дамблдор, - возникла одна трудность, которую, я надеюсь, ты сможешь для нас разрешить. Говоря «для нас», я имею в виду Орден Феникса. Но прежде всего я должен сообщить, что неделю назад было обнаружено завещание Сириуса и что он все оставил тебе.
Дядя Вернон встрепенулся на диване, но Гарри на него не смотрел и ничего не придумал сказать, кроме:
- А, понятно.
- В целом, тут все очень просто, - продолжал Дамблдор. - К твоему банковскому счету в «Грин-готтсе» прибавится еще некоторое, довольно значительное, количество золота, а кроме того, к тебе переходит вся личная собственность Сириуса. Но одна часть наследства вызывает небольшие проблемы…
- Его крестный помер? - громко спросил дядя Вернон со своего дивана.
Дамблдор и Гарри дружно обернулись к нему. Бокал медовухи настойчиво толкался в висок дяди Вернона, тот попытался его отпихнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
