Возможно, это не такая уж и катастрофа, пока всего-то несколько погибших. Случись это где-то в Мариуполе, я бы даже и не узнал об этом. Но это Москва, это стройка имперского значения. «Государев заказ», в конце концов. Десятки тысяч зевак вокруг. Моих подданных. Как я могу сделать вид, что меня это не касается? Хватит с меня имиджевой катастрофы Николая, когда он тогда, в день Ходынской трагедии, умудрился явиться на бал в честь своей коронации, при том, что трупы его верных подданных все еще валялись по канавам и оврагам, а мертвецкие были переполнены обезображенными телами!
Нет. Империя своих не бросает.
И уж тем более не бросает император.
* * *
Империя Единства. Ромея. Остров Христа. Усадьба «Орлиное гнездо» (Убежище Судного дня). 5 октября 1918 года
Императрица хмуро барабанила пальцами по многострадальной столешнице, на которой лежали листы свежего оперативного доклада Ситуационного центра. Дурацкая прилипчивая привычка Михаила.
Господи, но почему всегда так бывает? Стоит только начаться проблемам, так они тут же начинают сыпаться, словно из того пресловутого рога изобилия! Не зря в народе говорят: «Пришла беда – открывай ворота», ох, не зря! И бед там, за воротами, уже целая толпа собралась! И большая часть из них пришла незвано и неожиданно. Впрочем, кто и когда в здравом уме призывал беды на свою голову?
И даже такая, казалось бы, пусть досадная, но все же малозначимая и довольно банальная вещь, какой на самом деле и была катастрофа на башне инженера Шухова в Москве, вдруг начала превращаться в серьезную проблему для нее лично. Да, башню жалко, но, во-первых, она не одна такая строится, во-вторых, обрушение части секций лишь замедлит строительство, а, в-третьих, бывали беды и похуже. И как-то пережили. На ближайшее время есть угрозы и куда похуже.
Пандемия. Выборы. Смута. Голод. Гражданская война. Внешняя угроза.
Какая уж тут башня…
Все так, если бы не одно «но».
И имя этому «но» – Ольга.
Прочитанное в докладе не слишком-то обрадовало Машу. Мягко говоря. Нет, она все понимала, с политической и пропагандистской точки зрения Миша все сделал правильно. Зеваки бы обязательно собрались, и одному Богу известно, чем бы там все по итогу обернулось. Тем более что скоро выборы, да и вообще, продемонстрировать заботу о подданных всегда полезно. Но только ли это двигало Мишей, когда он, отменив все аудиенции, спешно примчался на место событий?
Только ли тут пропаганда и желание оседлать волну?
И только ли скрытое переживание за мать своего тайного сына?
Или, может, в ее августейшую голову уже в голову лезут глупости ревности?
Но с другой стороны…
В жизни всякое случается. Бывает, что в моменты подобных потрясений люди вдруг понимают, что старая любовь никуда не делась. И что тогда Маша будет с этим делать?
«Пресвятая Богородица, помолись за меня, грешную! Успокой душу мою метущуюся, укажи путь благочестивый…»
* * *
Империя Единства. Россия. Москва. Воробьевы горы. Штаб спасательной операции. 5 октября 1918 года
Генерал Духонин, по своему обыкновению, не стал ютиться в клетушках административного корпуса стройки, а немедленно приказал развернуть большую штабную палатку, где мы и пребывали в настоящее время.
Командующий ИСС и этой спасательной операцией очень быстро взял все бразды правления в свои руки, подчинив Императорской Службе Спасения военные, полицейские и гражданские власти в районе, замкнув на себя все происходящие вокруг башни процессы.
– Государь! На объекте произошло обрушение конструкций. Ввиду обрушения погибло четверо рабочих, которые находились на строительной площадке, а также еще два тела было обнаружено при осмотре места катастрофы. Эти двое, с учетом характера увечий, по всей видимости, упали с высоты. Еще двое монтажников получили ранения на земле, один из них весьма плох. Оценить точные масштабы произошедшего не представляется возможным ввиду низкой и плотной облачности. Судя по характеру упавших на землю обломков, и на основании показаний главного инженера строительства господина Ковальского, можно сделать вывод о том, что произошло разрушение элементов монтируемой шестой секции башни. По предварительным данным, государь, вниз не спустились тридцать шесть человек, включая господина Шухова и двух офицересс, которых он провел на башню для экскурсии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Что препятствует эвакуации застрявших на башне?
– Обрушение конструкций привело к падению кабины лифта, разрушению лифтовой шахты и технической лестницы, по которой была возможна эвакуация.
Барабаню пальцами по столу.
– В лифте никого не было?
– Никак нет.
Что ж, по крайней мере среди погибших и увечных Ольги нет.
– Ваши планы?
– Я запросил прогноз погоды и выяснил, что до вечера облачность должна рассеяться. Предварительный план операции предусматривает два этапа. Первый этап – сегодня, второй, соответственно, завтра. Сегодня мы физически не успеем выполнить все намеченные работы по подготовке к эвакуации.
Хмуро замечаю:
– За ночь они там замерзнут на башне.
Духонин кивнул.
– Да, шанс такой есть. Но мы предлагаем вот что: поднять в воздух дирижабль и с его помощью завести трос на башню, спустить для застрявших теплые вещи, еду, воду, спирт и топливо. Кроме того, ваше величество, хотел бы обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Согласно имеющемуся в нашем распоряжении списку, на башне находится баронесса Мостовская…
Напрягаюсь.
– И?..
Но генерал или не замечает, или не обращает внимания на мой напряг.
– …Насколько мне удалось установить, она окончила курсы радиосвязи и отвечает за радио на головном «Муромце» женского полка. Если мы сможем спустить на башню радиостанцию, то мы получим связь с ними.
Обдумав все, я кивнул.
– Хорошо. Передавайте. Что еще?
– Пока будет происходить первая фаза операции, мы будем готовить вторую часть, с тем, чтобы уже с рассветом быть готовыми сделать первую попытку начать собственно само спасение…
Он развернуто изложил свой план.
Ну, попытка не пытка. Другого пока все равно нет.
Тут слово подал Суворин:
– Государь, дозволите?
Получив от меня разрешение, он возвел свой обычный цинизм в абсолют.
– Ваше величество, я смею предложить использовать для спасательных работ дирижабль «Империя-1». Правда, для этого придется отменить его очередной рейс во Владивосток, но, как мне представляется, дело того стоит. Будет очень символично – «Империя» своих не бросает. Так вы изволили заявить прессе, государь?
Повидавший при дворе всякое Духонин и бровью не повел.
– Мне кажется это предложение вполне разумным, государь. Тем более что у «Империи» и моторы мощнее, и грузоподъемность выше. Значительно выше. Сможем больше передать. Да и для завтрашней операции она будет очень уместна.
– Хорошо. Делайте. Что еще?
Духонин закрыл папку.
– У меня пока все, государь.
Поднял руку министр информации.
– Еще два слова, с вашего дозволения, государь.
Киваю. А что мне остается?
Суворин меж тем был неиссякаем, просто фонтанируя цинизмом.
– Первое, с одной стороны, это плохо, что рассеется облачность, потому как серьезно понизится температура воздуха, но, с другой стороны, это нам позволит снять с земли прекрасную картинку спасательной операции – величественный дирижабль, башня, спасаемые верные подданные вашего величества…
Злобный циничный фантазер!
– Второе, я предлагаю отправить съемочную группу на борту «Империи» в первый же рейс сегодня. Если удастся спустить их на башню, они снимут прекрасный материал на месте событий, если же не удастся, то тоже слетают не зря, там в любом случае будет великолепный фактаж…
И, перехватив красноречивый взгляд Духонина, спокойно добавил:
– Да и лишние руки там точно не помешают!
И убедившись, что генерал промолчал, вновь обратился ко мне с новой своей идеей:
