восьмое отделение милиции. Не стал выяснять, какие именно у него неприятности, по голосу стало ясно, что они таки есть, решил на месте разобраться. Но я понятия не имею, где пятьдесят восьмое отделение милиции. Выскочил на улицу, стал людей расспрашивать. Оказалось, совсем недалеко, на той стороне проспекта Мира. Минут через десять я был уже там.
Перед окном дежурного на Мартина, крепко державшего за руку чужого пацана лет десяти, кричала какая-то женщина и пыталась вырвать ребёнка. Мартин выглядел крайне возмущённым и не собирался отступать, огрызаясь довольно резко.
Дежурный, высунувшись в окно, строго призывал всех успокоиться.
Первым делом я показал ему своё удостоверение, и он с явным облегчением уселся на своё место, приготовившись наблюдать, как я буду это всё разруливать.
— Что случилось? — специально тихо спросил я, повернувшись к Мартину.
— Он моего ребёнка похитил! — завизжала женщина.
— Давайте по очереди, — всё так же тихо ответил я, повернувшись к ней. — Вы высказались, теперь вы, — показал я рукой на Мартина.
— Этот хулиган прыгал на дорогу перед машинами и смотрел, успеют ли они затормозить.
— Да что он выдумывает! — завизжала опять женщина.
— А если не выдумывает? — тихо спросил я, повернувшись к ней. — Вы готовы похоронить своего ребёнка?
Ей пришлось заткнуться, чтобы услышать меня.
— Скажи пожалуйста, чем ты занимался, когда тебя этот дядя схватил? — наклонился я к пацану.
Он молчал, опустив голову. Я показал Мартину жестом, что можно отпустить пацана.
— Ну, так всё же? Мама не верит, что ты у неё такой храбрый.
— Прыгал под машины, — еле слышно проговорил пацан.
— Что-что? — наклонился я к нему, делая вид, что не расслышал.
Он повторил.
— Вы всё слышали? — посмотрел я на мать, а потом на дежурного. — Никто никого не похищал. У меня, теперь, к вам вопрос, гражданочка, а вы где были, когда ваш мальчик прыгал под машины?
— Я в магазине в очереди стояла. Я что, не могу в магазин зайти? — дерзко ответила она.
— Можете, — ответил я. — Стойте, сколько хотите. Но либо ребёнка с собой берите, либо объясните ему, наконец, что водитель может его не заметить вовремя, машина может не успеть затормозить, гололёд или дорога мокрая, или резина старая. И когда машина сбивает, это очень больно, если вообще живой останешься, — посмотрел я на пацана, — ты сколько весишь, тридцать килограммов примерно?
— Тридцать два! — ответил тот.
— Ну вот, а легковая машина весит больше тонны, в тридцать раз с лишним больше. При столкновении на ней только краска поцарапается, а ты метров на десять в сторону отлетишь. И всё…
— Ремня хорошего всыпать, сразу всё поймёт! — дал ценный педагогический совет дежурный.
— Работать с детьми надо, а не пороть, — взглянул я на него. — У нас в Москве полно кружков и секций. Почему он у вас на улице болтается? — посмотрел я на притихшую мать.
— Своих заведи, а потом рассуждай, — резко схватила она малого за ухо и потащила на улицу.
— Спасибо, что так быстро пришёл, — проговорил Мартин и повернулся удивленно к дежурному. — Почему вы её не задержали?
— Зачем?
— Мать не присматривала за ребенком. Он мог погибнуть в результате. Она должна быть наказана.
— Ну, парень, мы не в твоей Германии, — усмехнулся дежурный. — Это СССР, тут так не принято.
— Я ничего не понимаю, — развёл руками раздражённый Мартин. — Есть закон, есть порядок…
— Мартин, Мартин, — взял я его за локоть и попробовал развернуть к выходу. — Ну нельзя всегда пользоваться шаблонами. Каждая ситуация требует индивидуального подхода. Ну не принято у нас за такое родителей наказывать…
— Так и есть, — подтвердил дежурный. — Неопытная мать, пусть учится его воспитывать. Ничего, она сейчас домой придет и ума ему вставит!
— Чёрт знает что! — воскликнул Мартин и пошёл, наконец, к выходу.
— Немецкая педантичность, — прокомментировал я, глядя на дежурного и развёл руками.
— Как ты в милицию-то попал? — догнал я Мартина.
— Мальчишку этого поймал и в милицию повёл. Он орать давай. А тут эта сумасшедшая выскочила… Спасибо, что пришёл.
Куда ж я, теперь, денусь с подводной лодки, — подумал я, похлопав его по плечу и сказал: — Хорошо, что я дома оказался.
М-да, как в воду глядел, когда размышлял утром о том, что за ним и итальянцем приглядывать надо основательно… Ну хоть есть надежда, что итальянец постарше, все же аспирант уже, не студент, и не будет влипать в проблемы…
Он предложил пивка попить, но я отказался, сославшись на срочную работу. И ведь не врал! Вернувшись, продолжил расписывать новинки для Межуева.
Вечером раздался звонок. Капитан Румянцев очень серьёзным тоном просил завтра прибыть к нему сразу после занятий. И что опять стряслось? Ясно, что по телефону он мне ничего не скажет. Обещал завтра обязательно быть. Вот же чёрт, неужто слишком уж откровенно по сепаратизму высказался? Ну ладно, если и так — буду просто стоять на своём. Всей душой переживаю за СССР, вот и вынужден затрагивать острые вопросы. Сугубо в силу собственной повышенной гражданской ответственности…
* * *
Москва. Московский институт инженеров транспорта.
Проректора по учёбе Василевского ждал у кабинета молодой человек. Уже, явно, не студент, — отметил про себя проректор. — Слишком уверенно держится, хоть и смахивает внешне на старшекурсника. Аспирант какой забрел? Вряд ли, аспирантов всех проректор знал в лицо.
— Игорь Макарович? — уточнил ожидавший и отточенным движением взмахнув перед ним удостоверением, представился: — Старший лейтенант КГБ Мальцев. Где я могу задать вам несколько вопросов?
— Пойдёмте ко мне в кабинет, — предложил ему Василевский. — Что вас интересует? — взволнованно
