Читаем без скачивания Самоучитель танцев для лунатиков - Мира Джейкоб

– Все в порядке, – сказала Димпл, – здесь тебя никто не увидит.

Амина лишь покачала головой. Как же ей объяснить, что она и так рыдает внутри, а если начнет плакать вслух, то может никогда не остановиться? Что горе кажется ей бездонным, как подземные озера в пещерах – те, что размером с небольшой пруд, но глубина их на самом деле составляет тысячи футов? Нет, такое никому не объяснишь, даже Димпл, которая неуклюже обнимала ее до самого конца службы, пока скорбящие не начали расходиться.

На кухне царила напряженная атмосфера. Поминки давно закончились, гости разъехались, Рамакришна и Курьяны собрались вокруг кухонной стойки, глядя на Камалу. Прошло уже много часов после похорон. Они приехали домой, Томас тут же извинился перед гостями и ушел к себе в комнату, а его жена приняла вахту у плиты. Облачка ги с шипением поднимались к потолку, а Камала все жарила и жарила золотистые блинчики, пока на тонких краях не появлялась идеальная коричневая корочка.

– Кому добавки? – спросила она.

Бала и Санджи покачали головой, а Радж и Чако неуверенно переглянулись. Все они съели столько, сколько смогли, и совершенно точно гораздо больше, чем хотели. Даже Димпл в кои-то веки с готовностью соглашалась на все, что предлагала ей Камала, и ужасно переела.

– Амина? – пропела Камала.

– Нет, мам.

– Я буду, тетя Камала, – пробралась вперед Димпл.

Камала коротко кивнула, положила блинчик на тарелку и снова вернулась к плите, быстро взяв в руки миску с тестом.

– Нет-нет, Камала! – встав, попросила Бала. – Правда, не стоит. Делай только для себя.

– Я не голодна, – остекленевшим взглядом посмотрела на нее Камала.

– Конечно не голодна. Это нормально. Тогда не ешь. Иди посиди с нами!

Камала молча обдумывала ее предложение, а потом спросила, не глядя на Балу:

– А вы видели его фреску?

Бала в отчаянии повернулась к Санджи, и та умоляющим тоном повторила:

– Камала, посиди с нами немножко!

– Пойдемте, я вам покажу, – бросила им Камала, быстро выходя из кухни.

Родственники встревоженно переглянулись, но с места не сдвинулись.

– Может, дать ей снотворного? – спросила Санджи у Чако и Раджа.

Тот нервно взглянул на Амину. Все повернулись к ней, и она громко сказала:

– Наверху. Его фреска наверху.

На лестнице зашуршал шелк, разлился запах специй и пота после тяжелого дня. Амина пошла наверх вместе с родственниками. Ей было странно видеть Курьянов и Рамакришна здесь, потому что обычно они просто звали детей вниз, когда собирались домой. Ну а когда все восемь человек вошли в комнату Акила и столпились вокруг его кровати, Амине стало совсем нехорошо. Она уставилась в пол, а Камала развернула настольную лампу, осветив потолок, и все собравшиеся задрали голову. В комнате повисла звенящая тишина.

– Это Великие! – раздался голос матери, и Амина краем глаза увидела, как та показывает наверх. – Видите?

– Да, – наконец произнесла тетя Санджи, а мужчины согласно закивали.

– Который в очках – Ганди, – продолжала Камала, – Ганди, Че Гевара, Мартин Лютер Кинг, Нельсон Мандела и Роб Хэлфорд!

– Роб Хэлфорд? – вопросительно повторил Чако.

– Это такой священник, который поет, – объяснила Камала, и остальные быстро закивали. – Акил им восхищался.

– Я хочу домой, – прозвучал вдруг чей-то тихий дрожащий голос.

Амина подняла глаза и увидела, что Димпл стоит в углу, обнимая себя за локти.

– Я хочу домой, – повторила она, и ее губы задрожали.

Лицо Димпл сморщилось, превратившись в маленький мячик, она обхватила себя покрепче, и из глаз ее полились слезы. Тетя Бала быстро подошла к Димпл, одной рукой обняла ее, а другую выставила вперед, словно предупреждая всех остальных, чтобы держались подальше, и быстро открыла дверь.

– Нам надо отвезти ее домой, – сказала она Камале, та молча кивнула, и свет, на мгновение озаривший ее лицо, тут же померк.

– А мы еще останемся, – вмешалась Санджи.

– Нет-нет, поезжайте, – замотала головой Камала. – Все в порядке.

– Позвоните нам! Когда что-нибудь понадобится, просто позвоните нам, ладно? – ломая руки, говорила тетя Санджи уже во дворе, глядя на Амину и ее мать так пристально, словно пытаясь впитать их боль.

Камала кивнула и пошла в дом, исчезнув в пустом освещенном квадрате дверного проема.

– Амина, малышка, слышишь меня? – спросила тетушка Санджи, беря ее за подбородок. – Позвони мне, когда будешь скучать по нему, хорошо? Позвони, когда будешь слишком сильно по нему скучать!

Амина кивнула. Пальцы Санджи скользнули по ее лицу, затем она почувствовала два влажных поцелуя в обе щеки. Амина развернулась и вошла в дом, закрыв за собой дверь.

Глава 2

Как оказалось, в первые недели она скучала не столько по Акилу, сколько по семье, которая у них когда-то была. Мама теперь спала до самого ужина, а отец бродил по дому, словно конь, случайно поскользнувшийся и упавший в аквариум. Амина разогревала готовые запеканки, заливала их табаско и включала новости, хотя совершенно не собиралась их смотреть. Несколько раз она поднималась к себе в комнату, закрывала глаза, слушала доносившийся снизу голос Тома Брокау и притворялась, что ничего особенного не произошло. Это было на удивление легко, получалось так убедительно! Она была не настолько тупа, чтобы считать прошлое безоблачным: ведь Томас постоянно пропадал в больнице, мама разговаривала с телевизором за неимением более достойного собеседника, а Акил и Пейдж жили в придуманном мире мечты, пока Амина смотрела в окно на пустой двор. Но все-таки было лучше, чем теперь. Никто не убедил бы ее в обратном.

О той фотографии она напрочь забыла. Но как-то раз Амина разложила по размеру все свои заколки, перевернула покрывало белой стороной кверху, рисунком в мелкий цветочек вниз, выкинула постер «Air Supply» в мусорную корзину, словно совершая жертвоприношение в честь Акила, и вдруг вспомнила о снимке. Рюкзак с книжками валялся под стулом уже больше двух недель, и Амина наконец вытащила его.

Учебники. Учебники вывалились из рюкзака, как кучка старых друзей, нагрянувших из города, откуда она давным-давно переехала. Первыми выскользнули алгебра и биология в твердых обложках ярко-зеленого и желтого цветов, потом два блокнота на спирали, книга «На дороге» Керуака, которую порекомендовал ей мистер Типтон, и пенал. А на самом дне лежал он – белый фотоальбом с пластиковыми кармашками для карточек. Амина достала его и села на кровать.

Она вся напряглась, открыв первую страницу, и специально скосила глаза так, что картинка размылась. Да, на фотографиях был Акил, но она не собиралась на него смотреть, не хотела его видеть. Амина быстро перелистнула несколько страниц с портретами брата, матери и тетушки Санджи, несколько снимков с темными тенями – то были попытка сделать натюрморт из маминых флаконов с духами, Димпл, надувающая пузырь, ее собственная ступня. Впопыхах переворачивая страницы, Амина остановилась лишь на одной, которая выглядела почти черной. Сфокусировала взгляд. Да, это она! Амина вытащила фотографию из альбома.

До рассвета было далеко, только через несколько часов Камала встанет со своей несвежей постели, чтобы принять душ или, точнее, посидеть под струями воды, ее черные волосы будут казаться матовыми на фоне ее груди и желтого кафеля, а потом Амина передаст ей полотенце. А вот Томас всегда был совой, он наверняка не спит. На кухне с выключенным звуком работал телевизор, пустой диван освещался яркими разноцветными вспышками.

– Пап?

Тапочки отца идеально ровно стояли перед диваном, как будто бы их носил человек-невидимка. Газетный разворот соскользнул со стола на пол.

– Ау?

За ее спиной хлопнула дверца холодильника, и Амина обернулась, едва не подпрыгнув от ужаса.

– Господи, папа!

– Амина? – Томас, моргая, смотрел на нее со стаканом виски в руке. – Который час?

– Три, – взглянув на часы на микроволновке, ответила она, – точнее, три пятнадцать.

– Что случилось? – спросил отец с легкой паникой в голосе, которая преследовала его с самых похорон, и поставил стакан на стол. – У тебя все в порядке?

– Да, я просто… – Амина попятилась назад, разволновавшись из-за его очевидного страха, беспокойства и попытки защитить ее. – Просто хотела показать тебе один снимок.

– Снимок?

– Фотографию.

Томас посмотрел на дочь так, будто та была говорящим дельфином, и Амина помахала фотографией.

– А, в смысле фотографию…

– Точно.

– Давай посмотрим, – произнес отец, найдя в себе силы изобразить заинтересованность.

Так просто? На это она не рассчитывала. Надо было предупредить его, как-то подготовить. Амина взглянула на отца. Штаны болтались на нем, борода и копна волос растрепались. От него дурно пахло. А вдруг он испугается? Ему станет плохо с сердцем? Амина представила, как они с Камалой будут медленно стареть, оставшись в этом доме вдвоем, и постепенно весь двор зарастет бурьяном. Она положила руку Томасу на плечо, и он слегка пошатнулся.