которой она скрыла от меня свое присутствие тогда на поезде. Но сделать я хотел это наедине. Лучшим выходом для меня сейчас было набраться терпения и дождаться, пока мы не останемся одни, поэтому я делал вид, общаясь с ней, как будто ничего не произошло, и она, тоже, вела себя подобным образом. Я решил спросить у матери Клары, что ей шепнул на ухо Иван. Но она мне не ответила, лишь хитро улыбнулась. Потом, видя, что я немного расстроен, она сказала, что, непременно, скажет мне это, только немного позже. Тогда я поинтересовался у нее, не эти ли слова Ивана, позволяют ей быть такой спокойной и ничему не удивляться. Она снова рассмеялась и сказала мне, что и эти слова, тоже. Я понял, что дальше пытать ее просто бессмысленно.
Между тем, дамы, найдя какую – то общую тема для обсуждения, о чем – то шептались. У меня складывалось такое впечатление, когда я смотрел на них, как будто они знакомы много лет. Иногда, я уже начинал чувствовать себя не по себе, боясь, случайно, подслушать, что-нибудь такое, о чем мне знать совсем не хотелось.
Я старался, как можно быстрее, добраться до клиники. Мой автомобиль ехал очень быстро по свободной, почти ночной, дороге. Наконец, перед нами открылись железные ворота клиники, и мы въехали внутрь. Мы проехали по узкой дороже, хорошо освещенной фонарями, до самого здания.
Я помог дамам выйти, и мы направились к входу. Нас уже встречал доктор, с которым мы встречались сегодня днем. Он сказал, что мы, как раз во время, и, что у него уже все готово. Мать Клары спросила о своем супруге. Врач ответил ей, что писатель дожидается ее на верху, попивая приготовленный им специальный травяной чай. Он сказал также, что, если она хочет его увидеть, то это следует сделать сейчас, так как через несколько минут, чай уже начнет действовать и ее супруг погрузится в глубокий сон. Ольга ответила, что она не будет беспокоить мужа, и даст ему возможность спокойно уснуть, после чего, доктор сможет приступить к своей работе. Мне было удивительно, что она не хочет встретиться со своим мужем, и я спросил ее об этом. Она спокойно ответила мне:
– С чего вы взяли, что не хочу? Я встречусь с ним совсем скоро, как только мы сядем на поезд. Не правда ли?
– Да, да, конечно, – ответил я, понимая, что допустил очередную бестактность.
Между тем, рыжеволосая Ольга подошла ко мне и взяла под руку.
– Нам надо поговорить, – сказала она.
Тем временем, мать Клары, используя это, немного отдалилась от нас и о чем – то заговорила с врачом. У меня возникло какое – то странное предчувствие. Я то и дело посматривал на них, но ничего не слышал из того, о чем они говорили. Мне очень хотелось присоединиться к ним, но рыжеволосая Ольга мне тем временем, что – то щебетала на ухо. Она пыталась объяснить мне причину, по которой она не разоткровенничалась со мной раньше по поводу своего присутствия на том поезде. Она говорила что – то о своем непристойном поведении на поезде. Потом, о том, что боялась мне признаться в том, что уже встречалась со мной в поезде, по тому, что ее признание отдалило бы ее от меня, так как я, как и всякий мужчина, на ее взгляд, не стал бы воспринимать всерьез девушку с подобным прошлым. Мне стало все понятно, по правде сказать, для меня не имела большого значения та причина, тем более, что теперь уже было слишком поздно, что – либо менять. Мы были в одной команде, и должны были сделать свое дело, а, стало быть, мы должны были доверять друг другу. Она спросила меня, не призираю ли я ее. На что я ответил, что мне и в голову такое не приходило. И, вообще, какое я имел право осуждать, а тем более призирать человека, который спас мне жизнь. Я так и сказал ей.
Потом она говорила еще что – то. Но я уже толком ее и не слушал, поэтому, даже не могу сказать, что именно это были за слова. Изо всех сил я пытался прислушиваться к разговору врача и матери Клары. Я с жадностью ловил обрывки фраз, долетавшие до меня, но, к сожалению, как ни пытался, не мог уловить сути их разговора.
Потом, рыжеволосой Ольге, на мгновение, удалось снова привлечь мое внимание, и я перестал смотреть на них.
– Я тебе совсем не нравлюсь? – спросила она.
– Нравишься, очень, но, как друг, понимаешь? Мы же уже с тобой говорили об этом.
– Да, конечно, прости, – сказала она.
Когда же я снова обернулся в их сторону, то увидел, что их нет.
– Куда же они делись? – спросил я.
– Не переживай, – успокоила меня рыжеволосая Ольга, сразу поняв о ком идет речь, – сейчас вернуться, неужели ты сомневаешься, что она приехала сюда, чтобы сбежать от тебя.
Конечно, я так не думал, просто их исчезновение стало для меня неожиданностью.
Рыжеволосая Ольга, тем временем, сказала, что я должен выпить чай и протянула мне чашку, наполненную какой – то жидкостью, мало похожей на названный ею напиток. Она продолжала говорить со мной. Я неторопливо делал глотки из чашки, которую она мне дала, пока, наконец, она не опустела.
– Молодец! – похвалила меня Ольга и взяла у меня из рук пустую чашку. Я продолжал неохотно слушать ее. Потом, я не выдержал и сказал, что решил пойти поискать врача. Но она меня удерживала за рукав.
– О, в этом совсем нет необходимости, он, наверное, в своем кабинете, развлекает мать Клары, возможно, они обсуждают состояние ее супруга. Ведь он, как раз сейчас, должен заснуть. Ты им можешь помешать.
Несомненно, в ее словах была логика, поэтому, я решил подождать еще несколько минут.
Была уже почти полночь, когда я окончательно потерял терпение. Я знал точно, что мать Клары не смогла бы терять зря столько времени. Поэтому, я был уверен, что, что – то пошло не так. Я поспешил в кабинет врача, но, едва, я стал к нему приближаться, как сзади меня окликнули:
– Вы меня ищите?
Я обернулся. Это был врач.
– А я, как раз за вами, – сказал он, улыбаясь.
– Где Ольга? – спросил я.
– Все в порядке, она уже в дороге, – продолжая улыбаться, сказал врач.
– Что это значит? – спросил я.
– То и значит, что она уже ожидает вас там, куда вы так стремитесь попасть.
– Что вы
