- Ты знаешь код?
- Код не знает никто, кроме Бруно. По крайней мере, он так думает.
Тина вгляделась в цифры на диске. Теперь всякий сон с неё слетел. Покрутила пальцем стальной диск, пощелкивавший при каждом движении. Набрала несколько раз по восемь цифр в разном прядке.
- А, черт, - вздохнула она. - Это сколько же нужно пытаться, чтоб угадать? Если, конечно, не знать верную комбинацию.
- Ну, ряд из восьми последовательных чисел - от 1 до 9, кроме нуля - дает сорок три миллиона сорок шесть тысяч восемьсот двадцать один вариант. И если даже по шесть секунд на попытку, и повторять их без остановки - это примерно восемь лет, пятьдесят восемь дней и девять часов.
- Примерно?
- Я не учитывал високосные годы.
- Лучше я пробовать не буду, спасибо.
- И не надо. Мне случайно удалось найти нужную комбинацию.
- Как?
- Ну, другому бы это было трудно, - скромно признал Меркурио. - Отец, как ты видишь, пускает меня сюда, у меня есть ключ. Несколько раз он открывал сейф в моем присутствии. Старался при этом, чтобы я держался подальше и не видел, какой набирает код, но он не знал, что я запомнил, какие цифры стояли на циферблате и сколько раз он повернул диск по часовой стрелке и против. Тем самым я резко ограничил число сочетаний и из них определил ту самую комбинацию, которая нужна.
Говоря все это, Меркурио тонкими белыми пальцами поворачивал циферблат, и Тина нетерпеливо заглядывала ему через плечо. Она была настолько увлечена, что не заметила тень, упавшую из распахнутой двери, и не услышала тихих шагов у себя за спиной.
И тут произошли сразу три события.
Меркурио набрал последнюю цифру, ухватил рукоятку и дернул её. Дверь сейфа немного приоткрылась. И тут же через его плечо протянулась рука и захлопнула дверь.
- Не думаю, что отец ваш будет в восторге, - сказал Даниило Ферри.
***
В тот вечер в 22. 50 в участке карабинеров на Виа дель Барди зазвонил телефон.
Трубку снял лейтенант Лупо, внимательно выслушал, сказал: - Мы этим займемся - и что-то пометил себе на листке. Потом повернулся к карабинеру Сципионе.
- Звонит синьора Зеччи. Беспокоится за свою дочь, та ушла из дома в пять часов и ещё не вернулась.
- Зеччи? Знакомая фамилия.
- Это жена Мило Зеччи - точнее, его вдова.
- Того, которого задавил англичанин?
- Которого якобы задавил англичанин, - спокойно поправил его лейтенант. - Не нужно опережать приговор суда.
- Разумеется.
- Зайдите к ней и постарайтесь успокоить. Скорее всего ничего не случилось. Дочь её молода и, насколько я помню, хороша собой. Наверняка ушла на свидание.
Так случилось, что великолепный «даймлер» Бронзини с сидевшим за рулем Артуро в безупречной униформе свернул на улочку Сдруччиоло Бенедетто с одного конца в тот самый момент, когда черная полицейская машина въехала на неё с другого. К двери Зеччи машины подъехали одновременно и стали там, как два могучих зверя, которые неожиданно встретились на узкой тропе в джунглях.
Аннунциата, открывшая дверь, на миг замерла, но тут же бросилась к Тине, которая вышла из «даймлера», и прижала её к груди.
- Ну что ты, мама, - спрашивала её Тина. - Я ведь часто возвращалась позднее, гораздо позднее. Еще нет и полуночи.
- Я знаю, девочка моя.
- А ты тут названиваешь в полицию, словно Бог весть, что случилось.
Аннунциата расплакалась. Выплакавшись, сказала, хлюпая носом:
- Я за тебя боялась. Из-за того, что сказали те типы.
- Какие типы?
- Ну те, в день похорон.
- Расскажи мне все.
- Они сказали, что страшно отомстят тебе, если я скажу хоть слово.
- Ты им поверила?
- Им нельзя не поверить. Они с Сицилии.
- А раз они с Сицилии, так значит супермены? Что, у нас нет полиции? Не существует закона? И вот ты их слушаешь и молчишь, а сама умираешь от страха, если я опаздываю домой! И чего ты добиваешься своим молчанием?
- Она права, синьора Зеччи, - заметил Меркурио. Он тихонько сидел в углу, не встревая в семейные дела. - Вы все равно боитесь, так что лучше расскажите нам обо всем.
Аннунциата решилась.
- Ладно, расскажу.
Выслушав её, Меркурио заметил:
- Видите, я был прав.
- Прав в чем?
- Я почувствовал это в кафе. Инстинкт меня никогда не обманывает. Там произошло нечто ужасное.
8. У британского консула неприятности.
Капитан Комбер позвонил в контору адвоката Тоскафунди в десять утра. Ему было сказано, что синьор доктор ещё не пришел; позвонив в одиннадцать, он узнал, что у того совещание, а в двенадцать - что доктор пораньше ушел на обед. В два часа он ещё не вернулся, а в четыре снова был занят.
В пять капитан Комбер оставил адвокату записку. Понимая, что тот очень занят и не сможет уделить ему внимание в рабочее время, он собирается навестить его вечером на дому.
Секретарша, принявшая сообщение, была не в восторге. Сказала, что позвонит ему ещё раз. Ухмыльнувшись, капитан ехидно поблагодарил за любезность. Через десять минут раздался звонок. Секретарша сообщила, что синьор доктор может принять его немедленно.
Капитан ответил, что будет через десять минут, заботливо запер новый замок особой конструкции и сбежал по ступеням.
Это происходило в то же время, когда у Тины с Меркурио произошло небольшое приключение в кафе.
Капитан приступил прямо к делу.
- Когда мы с вами разговаривали в последний раз, я сказал, что подозреваю человека по имени Лабро Радичелли. Того, который поссорился с Бруком перед самым несчастьем и собирался продать ему какую-то информацию. Такое же предложение он письменно сделал и мне, но, к несчастью, забыл указать свой обратный адрес.
Когда я вам это рассказал, вы посоветовали этим не заниматься. Сказали, что Лабро не имеет с нашим делом ничего общего.
- Это правда. Сигарету? Да, я забыл, вы не курите…
- Вы утверждали, что Лабро - призрак, и что искать его - это терять время…
- Вот именно.
- Почему тогда его поисками занялись вы? И не только искали. Вчера вечером вы его даже навестили.
- Я? Здесь какая-то ошибка.
- НЕ надо выкручиваться, - прервал его капитан. - Ваш «мазерати» был спрятан за домом, когда я вчера приехал к Лабро. Я видел его собственными глазами.
Достав из серебряной шкатулки на столе сигарету, адвокат долго старательно вставлял её в мундштук. Потом неприступно заявил:
- Простите, синьор капитан, но я не обязан отчитываться перед вами за свои действия.
- Вот именно, - сказал капитан, - это меня и заботит. Кому вы, собственно, подотчетны? Пока что главным для вас было заставить вашего клиента взять вину на себя. Когда его друзья находят свидетеля, могущего дать показания в его пользу, вы спешите к нему, чтобы заткнуть рот. Будьте добры не перебивать меня! И дураку ясно, что Лабро получил от вас больший куш, чем рассчитывал содрать с нас. Он сам едва не проболтался.
- Если он сказал нечто подобное, то лгал.
- Значит вы признаете, что были у него?
- Не признаю и не отрицаю. И вы не имеете права меня допрашивать.
- Тут вы ошибаетесь. Может вы и лучший адвокат Флоренции, но по-моему вы мошенник, который предал своего клиента, потому что вам за это заплатили.
- Я не собираюсь выслушивать такие оскорбления.
- Будете, потому что я подам на вас жалобу в коллегию адвокатов.
Тоскафунди усмехнулся.
- Вы полагаете, они поверят этой фантастической истории?
- Пожалуй, нет. Но я скажу вам, кто поверит. Мэр Флоренции, у которого достаточно влияния и власти в этом городе. И он приятель Брука.
Тоскафунди вскочил. На побелевшем лице выступили багровые пятна.
- Пока вы не возьмете назад ваши фантастические и ничем неподкрепленные утверждения, я не могу заниматься этим делом.
- Это лучшее, что я от вас слышал.
- Вы хотите подать на меня жалобу в коллегию адвокатов. Не выйдет. Я сам подам на вас жалобу и если приведу в ней все ваши заявления, можете быть уверены, ни один юрист, ни один дорожащий своим именем адвокат не захочет взяться за это дело.
- Лучше никакого адвоката, чем адвокат - жулик, - заявил капитан. - Не провожайте меня, я сам.
***
На следующее утро капитана к девяти утра настойчиво пригласили к британскому консулу. Подъезжая к воротам, ему пришлось пропустить встречную машину, за рулем которой заметил чем-то знакомого ему молодого человека. «Юрист, - подумал он, - и кандидат на выборах… Как же его зовут?…»
Консул был в своем кабинете. С ним - высокий, солидного вида мужчина со смуглым лицом и седыми усами, который напомнил капитану ослика Иа из истории о Винни-Пухе, но оказался английским юристом, которого звали Том Проктор.
- Все мы здесь друзья Брука, - сказал сэр Джеральд, - поэтому я буду откровенен.
