Читаем без скачивания И вот пришел ты - Клейпас Лиза

— О чем ты с ним все время говоришь? — полюбопытствовала она, когда закончилось первое действие одной из последних пьес на Друри-лейн и они вышли прогуляться. — Как тебе удается заинтересовать его?

Сестры стояли в фойе первого этажа и обмахивались веерами. Прежде чем Лили успела ответить, к ним присоединились леди Элизабет Бергли и миссис Гвинет Доусон, уважаемые молодые дамы, с которыми подружилась Лили. Особенно ей нравилась Элизабет, обладавшая прекрасным чувством юмора.

— Я тоже должна услышать ответ! — со смехом объявила Элизабет. — Всех нас давно заботит один и тот же вопрос: как привязать к себе мужей? Что такого увлекательного он находит в твоих речах, дорогая?

Лили пожала плечами и взглянула на Алекса. Он беседовал с мужчинами в противоположном конце зала. Казалось, он почувствовал ее взгляд, потому что сразу же повернул голову и улыбнулся ей.

— Мы говорим обо всем, — наконец с усмешкой ответила Лили. — О бильярде, делах и Бентаме <Иеремия Бентам (1748-1832) — знаменитый английский философ, социолог, юрист.>. Я всегда без колебаний высказываю свое мнение, даже если это не нравится мужу.

— Но нам не следует говорить с мужьями о политиках, в том числе и о мистере Бентаме, — возразила озадаченная Гвинет. — Для этого у них есть друзья.

— Кажется, я допустила еще одну faux pas! <бестактность (фр.).> — рассмеялась Лили, сделав вид, будто ставит крестик в воображаемом списке. — Предосудительных разговоров о политиках больше не будет.

— Лили, не уходи в сторону! — не отставала Элизабет, лукаво взглянув на нее. — Совершенно ясно, что лорду Рейфорду нравится подобное положение вещей. Возможно, мне тоже следует узнать у своего мужа, что он думает о делах и мистере Бентаме!

Лили снова устремила взгляд в другой конец фойе. Неожиданно в толпе промелькнуло знакомое лицо, обрамленное, иссиня-черными волосами. Она мертвенно побледнела. Поморгав, Лили огляделась по сторонам, но видение исчезло. Она почувствовала, как кто-то осторожно взял ее за локоть.

— Лили? — тревожно спросила Пенелопа. — Что-то случилось?

Глава 12

Лили еще несколько секунд вглядывалась в толпу, а потом, сделав над собой усилие, улыбнулась и отрицательно покачала головой. Вряд ли это был Джузеппе. За последние годы он слишком опустился, чтобы показываться в таком обществе. Хоть он и аристократ, но его не впустили бы в театр во время спектакля для бомонда, разве только на представление для низших слоев.

— Нет, Пенни, пустяки. Просто мне показалось, что я увидела знакомого.

Ей удалось избавиться от неприятного осадка и в полной мере насладиться вторым действием, однако окончание спектакля вызвало у нее непередаваемое облегчение. Заметив странное выражение на ее лице, Алекс отклонил приглашения друзей встретиться после спектакля и вместе с женой вернулся в Свонз-Корт.

Она устремила на Бертона пристальный взгляд, когда тот открыл им дверь и взял у Алекса цилиндр и перчатки. Точно так же она смотрела на дворецкого каждый раз, когда спрашивала его о письме для нее. В ответ на ее безмолвный вопрос Бертон едва заметно покачал головой. У Лили упало сердце. На сколько еще хватит ее терпения, сколько еще бессонных ночей ей предстоит провести в ожидании вестей о дочери? Она чувствовала, что ее силы на исходе.

Лили попыталась завязать легкую беседу и обсудить пьесу, однако Алекс все равно почувствовал неладное. Она попросила налить ей немного бренди, но он велел горничной принести стакан горячего молока.

Выпив молоко, Лили разделась и, забравшись в постель, уютно устроилась под боком у мужа. Он поцеловал ее, и она прижалась к нему. Алекс принялся страстно ласкать Лили, и тут она обнаружила, что любовная игра не находит отклика в ее душе. Такое случилось впервые. Алекс осторожно выразил свое недоумение, на что Лили покачала головой и с виноватым видом прошептала:

— Я устала. Просто обними меня…

Алекс вздохнул, а Лили, положив голову ему на плечо, отчаянно призывала к себе сон.

Образ дочери не давал ей покоя в туманном мраке ночи. Лили звала ее по имени, тянулась к ней, но их все время разделяли два шага. Рядом раздался утробный смех, а за ним прозвучал злобный, насмешливый шепот: «Ты никогда не получишь ее… никогда… никогда…»

«Николь!» — крикнула Лили и бросилась навстречу ребенку, широко раскрыв объятия. Она спотыкалась о какие-то ползучие растения, которые цеплялись за ее ноги, тянули вниз, мешали двигаться. Зарыдав от бессилия, она снова позвала дочь и в ответ услышала испуганный детский голосок: «Мама…»

— Лили!

Спокойный, размеренный голос проник сквозь завесу тумана. Она закачалась, замахала руками. Неожиданно рядом оказался Алекс, он твердой рукой прижимал ее к себе. Итак, у нее был кошмар. Обессиленная, она приникла к нему и вслушивалась в сильные, ровные удары его сердца. Спустя несколько минут Лили полностью проснулась и обнаружила, что они находятся не в кровати и даже не в спальне, а стоят у кованых перил на лестничной площадке. Она тихо вскрикнула. Значит, она снова ходила во сне.

Алекс поднял ее голову. Его взгляд был отчужденным, голос — бесстрастным.

— Я проснулся, а тебя не оказалось рядом, — спокойно сказал он. — Я нашел тебя на лестнице. Ты едва не упала… Что тебе снилось?

С его стороны было бесчестно задавать вопросы, когда она еще не пришла в себя. Лили попыталась стряхнуть с себя остатки сна, напоминавшие похмелье.

— Я хотела добраться до чего-то.

— До чего?

— Не знаю, — грустно произнесла она.

— Я не в силах помочь тебе, если ты не доверяешь мне, — не отступал Алекс. — Я не могу защищать тебя от призраков или оберегать от кошмаров.

— Я рассказала тебе все… что знаю.

Наступила гнетущая тишина.

— Я когда-нибудь говорил тебе, — холодно осведомился Алекс, — что ненавижу, когда мне лгут?

Лили отвела взгляд. Она согласна была смотреть куда угодно — на стены, на ковер, — только не на него.

— Прости…

Ей хотелось, чтобы он ласкал и успокаивал ее, как делал всегда после ее кошмаров. Ей хотелось, чтобы он овладел ею и дал хоть на короткое время забыть обо всем, кроме испепеляющего огня внутри нее.

— Алекс, отнеси меня в постель.

Мягко, но равнодушно он отстранил ее от себя и повернул в сторону спальни.

— Ступай. Я лягу попозже.

Его отказ изумил Лили.

— И чем же ты займешься? — тихо спросила она.

— Почитаю. Выпью. Еще не знаю. — Не оглядываясь, Алекс начал спускаться вниз.

Лили побрела в спальню и забралась под одеяло. Она была встревожена, ее мучили угрызения совести. Прошло некоторое время, прежде чем она сделала одно открытие.

Уткнувшись лицом в подушку, она прошептала:

— Возможно, вы, милорд, ненавидите, когда вам лгут, а вот я ненавижу лежать в пустой постели, причем гораздо сильнее, чем вы!

Холодность сохранилась в их отношениях и на следующий день. Утром Лили в сопровождении одного только грума поехала кататься в Гайд-парк, а потом занялась письмами. Она терпеть не могла это занятие. Ей предстояло разобрать горы пригласительных открыток: это были извещения о небольших приемах, просьбы известить о ее приемных часах, приглашения на балы, обеды и музыкальные вечера. Кливленды приглашали их принять участие в тетеревиной охоте в Шропшире; Пакингтоны предлагали им остановиться в охотничьем домике на болотах; друзья звали их присоединиться к ним в Бате. Лили не знала, что ответить. Как она может принимать приглашения на будущее, если в этом будущем ей уже не будет места? Было очень соблазнительно притвориться, будто она навсегда останется женой Алекса, однако она одернула себя, напомнив, что все скоро закончится.

Отложив приглашения в сторону, Лили бросила взгляд на стопку бумаг Алекса, лежавшую на столе. Сегодня утром, прежде чем уехать на собрание, посвященное очередным парламентским реформам, он сделал кое-какие заметки. Лили с улыбкой смотрела на твердые, уверенные буквы с четким наклоном. Постепенно смысл написанного стал доходить до нее. Это было письмо, адресованное одному из управляющих поместьем. Алекс приказывал, чтобы арендаторам разрешали заключать многолетние договоры аренды, которые выгодны им больше, чем дорогостоящие однолетние. Он также требовал, чтобы управляющий вырыл новые канавы и установил новые изгороди за счет Рейфордов. Лили в задумчивости разгладила загнувшийся уголок листка. Судя по тому, что она знала, такие землевладельцы, как Алекс — честные, порядочные, — были редкостью среди себялюбивых и жадных помещиков.