Ральк собрал своих людей и повел через площадь к порту. Шагали солдаты неторопливо, по пути их обгоняли рыбаки, груженые снастями. Эти были последними — большая часть уже в порту, готовят суда. Скоро гавань откроют — и рыбаки выйдут в море. Так что отставшие теперь торопятся, спешат к лодкам.
Вскоре улицы опустели и когда стражники достигли портовых складов, уже не было видно ни души. Зато из гавани доносился шум — хлопанье парусов, скрип трапов, брань матросов… Сейчас рыбаки выйдут из гавани, акватория очистится, и буксирные баркасы начнут выводить из бухты купеческие барки. Моряки бранят рыболовов, торопят. Здесь, в северной части города, никому нет дела до Твари, приходящей с приливом. Чудовище не показывается в этих местах с тех самых пор, как расправилось с первой жертвой — складским сторожем. С тех пор оно бесчинствует только в южной части города, в богатых кварталах. Почему — Гилфинг знает… Если правда, что Тварь из Бездны — кара грешникам, то выходит, богатые более грешны? Кто знает, кто знает…
***
Ненадолго улицы в районе порта опустели. Стражники шагали по влажной мостовой, было тихо, сыро и на редкость спокойно. Во всяком случае, так показалось Ральку — после ночных поисков Твари, после суеты и пьянки, после ночной встречи с покойным колдуном. Так тихо… Но вот хлопнула первая дверь, затем в стороне заскрипели, отворяясь, ставни… где-то поблизости завопил младенец и тут же вслед — приглушенная женская брань. Город просыпался.
Получасом позже от утреннего покоя не осталось и следа — визжали дети, бранились женщины, а вскоре на улице показались хозяйки с кошелками, бредущие на рынок, забегали дети, торопясь начать игру спозаранку. Прилично опустив голову, прошествовал священник, прогрохотала тележка водоноса.
Ральк увел своих людей с людной улицы и теперь стражники пробирались переулком, переступая через мутные лужи, источающие смрад и кучки отбросов. Ропит принялся бранить начальника, затащившего их в этакую мерзкую глушь, но Ральк сжал предплечье толстяка и поднял руку. Впереди распахнулось узкое оконце, и на землю плюхнулся большой мешок. Стражники двинулись, старательно ступая потише. Следом за грузом в окне показалась нога, затем тощий зад, обтянутый грязными портками. Теперь сомнений не оставалось — воришка выбирается с добычей из ограбленного дома. Надо же, спозаранку на промысел быбрался… Солдаты припустили бегом, злодей соскочил на землю, когда от него стражников отделяло не больше пяти-шести шагов. Вор кинулся было за добычей, но отдернул руку и бросился наутек — понял, что с грузом не сбежит. Стражники, пыхтя и отталкивая друг дружку, трусили следом. Керт, самый молодой и легкий на ногу, опередил всех. От него немного отставал Ральк, расходовавший силы более экономно. Воришка добежал до угла, бросил быстрый взгляд через плечо, свернул вправо — и тут же снова показался в просвете между задними, глухими, стенами двухэтажных домов. Должно быть, увидел кого-то. Теперь беглец бросился налево, но потерял несколько шагов. Керт настиг преступника, ловко подсек и успел ухватить за шиворот, прежде чем тот свалился. Злодей извернулся, выворачиваясь из кертовой хватки, и вытащил откуда-то из из-под рваной одежки узкий нож. Тут подоспел Ральк, уже обнаживший меч. Острие коснулось кадыка воришки, ходившего ходуном то ли от страха, то ли из-за одышки. Керт выпустил грязный ворот и отшатнулся к стене, чтобы не стоять между Ральком и вооруженным злодеем.
— Сопротивление властям? — поинтересовался десятник.
— Как можно, почтенный мастер стражник, — сразу заныл воришка, — я сам, я сдаюсь. В это, как его… в руки правосудия отдаю.
— Чего отдаешь?
— Ну это, как же… себя! Себя отдаю!
Ральк только теперь как следует разглядел пойманного воришку — парень был довольно молодой, худющий.
— А ножик?
— Какой ножик? — тощий отшвырнул оружие через забор. — А нету никакого ножика! Померещилось вам, почтенный мастер стражник! Так что я признаю свою вину и отдаю это… себя в руки правосудия!
Сопя, притопали стражники. Последним появился Ропит, его опередил даже старый Эрвиль. В наказание за нерасторопность Ральк послал толстяка подобрать узел с украденным барахлом и вернуть законному владельцу. Задание это было хлопотное, предстояло еще доставить хозяина к писарю, чтобы добрый мастер своей подписью подтвердил, его имущество сохранено благодаря доблестной городской страже. Разумеется, топать через полгорода в кордегардию никому не охота, так что Ропиту наверняка предстоит попотеть, чтобы заставить хозяина явиться к писарю.
Затем Ральк велел Эрвилю отправляться на поиски выброшенного ножа, а Керту с Нирсом ждать старика и стеречь связанного преступника. Потом — всем вместе сдать злодея в каталажку, а ножик — определить, как доказательство вины. За ножик ворюге достанется дополнительно. Стража строго следила, чтобы даже такие несмелые попытки сопротивления наказывались строго и неукоснительно. Напоследок Ральк хлопнул по плечу Керта, похвалил и пообещал, что расскажет дяде о том, как парень отличился нынче. Керт просиял. Ральк, глядя на него, тоже улыбнулся — все же славно хоть иногда заняться такими делами, как ловля обычных преступников. И славно похвалить парня, который рад похвале… и заслужил ведь, точно. Все выходит здорово… если бы не Тварь…
Глава 34
Ближе к полудню в порту все стихло. Купеческие суда покинули гавань, отправляясь вдоль побережья в соседние города, оттуда встречные барки еще не прибыли. Округа тоже успокоилась. Рыбаки давно вышли на лов, их жены разбрелись по делам либо занялись хозяйством дома.
Ральк с тремя солдатами побродил по сонным улицам. Парило. Полупрозрачное марево окутало шпили церквей, нависло над черепичными крышами. Сквозь влажную дымку солнечные лучи проходили, теряя веселый желтый блеск, но сохраняя нездоровую слепящую остроту. Поднять глаза было больно, на серое небо глядеть не хотелось. Тем не менее, стены домов и мостовая источали пар, не высыхая при этом окончательно. Казалось, весь город — и облезлые стены, и булыжник под ногами, и черепица — все покрылось липкой влажной пленкой. И солнце светилось сквозь душную взвесь, словно раскаленный добела медный грош… Стражники брели, расстегнув кафтаны, и поминутно утирали лбы, смахивая липкие капли.
Наконец Ральк решил, что до полудня остается совсем немного, и можно двигать обратно. Довольно долго солдаты шагали вдоль канала, здесь было немного лучше, от воды несло затхлой прохладой. Ральк поглядывал на грязно-зеленую маслянисто блестящую воду Ораны — на волнах покачивались щепки, огрызки, проплывали радужные пятна, стебли каких-то водных растений и всевозможный мелкий хлам. Где-то притаилась Тварь, ждет прилива. Интересно, каково ей в мутной замусоренной воде? Кстати, зеленые стебли и листья в волнах Ораны очень похожи на те, что оставила Тварь в доме Рукиста Онрима. С чего решили, что это морская трава? Прилив еще не принес морской травы в Орану, а стебли — вон они. Затем стражники перешли мост и свернули в сторону от канала. Мысли Ралька обратились к Сирине. Наверное, стоило вчера встретиться с ней… Ну, может, сегодня отпустят пораньше. Можно даже попросить писаря…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
