Перекусив, вернулись к прерванному занятию, горожане снова выстроились перед Ропитом. Тот принялся жаловаться, что устал. В самом деле, виновных не убывало, а листки в руках стражника покрывались записями. Ральк приметил, что записанных мастеров сменяют новые — должно быть, подходят те, что стерегли подходы к району мастерских в других местах. Мастеровые нынче полностью перекрыли все мосты, ведущие в их квартал. Десятник пожаловался Ренкилю, что, мол, в самом деле, такая перепись — дело непосильное для одного человека. И вскоре уже с полдюжины городских прилежно скрипели перьями, переписывая друг дружку.
Небо потемнело еще больше, упали первые капли. Над добровольными писарями встали их приятели, прикрывая от дождя полами плащей. Несмотря на непогоду, горожане не расходились. Ральку стало еще более скучно.
Ближе к вечеру снова появились жены бунтовщиков с корзинами снеди, стражников еще раз угостили. Вообще, горожане теперь держались подчеркнуто благожелательно и предупредительно. Ральку вручили списки, пачка получилась внушительная. Десятник подумал, что глава Совета наверняка будет доволен, штрафы принесут городской казне кругленькую сумму. Да все будут довольны… разве что обреченный на съедение Твари — но этот убогий теперь спит, упившись вусмерть дармовым вином…
Стемнело. Женщины убрались по домам, толпа заметно поредела — ближе к приливу энтузиазма у горожан поубавилось. Они отступили от канала и теперь жались к домам и заборам, которыми были обнесены мастерские да склады. Дождь не прекращался — то припускал чуть сильнее, то ослабевал. Ральк с товарищами занял позицию у запертых по случаю бунта ворот какого-то склада — так, чтобы не терять из виду обреченного преступника. Теперь оставалось только ждать. После хлопотного дня и выпивки тянуло в сон, да и непрерывное бормотание Ропита вперемежку с шепотом дождя убаюкивало. Ральк прислонился к стене склада и прикрыл глаза. Как скучно… И еще неизвестно, сколько придется здесь стоять — ожидать неизвестно чего. То ли появления Твари, то ли смены… Когда совсем стемнело, десятник сообразил — велел Ропиту отправляться в кордегардию, сдать списки виновных в нападении на стражу, а заодно осведомиться, когда их сменят.
— Не вернется он, — заметил Торкер, когда сердитое ворчание толстяка Ропита смолкло, — и смены нам не видать.
Ральк не ответил. Скучно…
***
Дождь усилился, стражники с теми из мастеровых, что поупрямей, жались под навесами и в подворотнях, прислушиваясь, не раздастся ли среди равномерного шепота и шорохе дождевой воды — плеска в канале, топота, клацанья когтей, или иного свидетельства приближения Твари из Бездны. Конечно, никто не представлял себе, чего именно следует ждать, но уж хоть что-то должно предшествовать появлению гангмарового чудища… Время шло, дождь тарахтел равномерно, ничего не происходило. Ральк задремал, привалившись к сырой стене. Перед затуманенным взором проносились странные бессвязные обрывки видений — то печальный Кирит Ростин качает головой, то мальчишка Керт оправдывается, винится, что упустил арестованного воришку… Потом из темноты выплыло лицо Сирины, девушка подмигнула и спросила: «Ральк, а не жалеешь ли, что твой отряд погиб в горах? Не сложись так, не попал бы ты к нам в Верн и мы не встретились бы… Что скажешь, суженый мой?» Ральк не знал, что ответить, и девушка вдруг ткнула его кулачком в плечо — не отмалчивайся, мол… Ральк открыл глаза. Торкер снова пихнул его локтем:
— Ты давай-ка не спи, что ль… Прилив начинается.
Ральк прислушался — в самом деле, шум воды в канале усилился, но по-прежнему ничего не происходило. Морская вода, поднимающаяся по Оране, вытесняла пресную, поднимая волны, шумела под мостами. Воришка, обвисший в путах, не подавал признаков жизни — должно быть, был настолько пьян, что продрыхнет до самой кончины. Может оно к лучшему, решил Ральк. И зевнул. Тут-то и донесся сквозь темную серую завесу дождя отдаленный грохот. Ральк встрепенулся, рядом засопел Торкер. Тут же снова послышался грохот, затем — пронзительный женский крик, едва различимый сквозь плеск волн. Ральк, не раздумывая, бросился туда, где, по его предположениям должна была находиться женщина. Следом тяжело топал Торкер. Потом, опомнившись, за стражниками бросились горожане. Ральк оглянулся на бегу и подивился, как мало цеховых топает следом. Десятка полтора — два, не более.
Больше никаких звуков из темноты не доносилось, зато дождь пошел на убыль. Ральк, и не слыша ничего, догадался, куда бежать — на Малый Остров. Миновали ремесленный район, затем несколько жилых кварталов. Ральк сбавил ход, почти все, кто бежал следом, отстали — скорей не выдержали темпа, чем испугались. Вот и Малый Остров показался впереди цепочкой огоньков, только богатые вернцы исполнили в точности распоряжение Совета о ночных фонарях — несмотря на дождь, на Малом Острове светили лампы. Ральк выбежал на мост и пошел, присматриваясь и прислушиваясь — издали, на противоположном конце Острова слышен треск, должно быть, Тварь, если это в самом деле была она, по своему обычаю крушила мебель. Ральк вытащил меч и двинулся к источнику звуков. Пока шел, грохот смолк. Освещенные разноцветными фонарями улицы были пустынны, дождь прекратился, и теперь тишину нарушала лишь капель да шаги.
Ральк пересек Малый Остров, все было спокойно. Оглушительно сопя, его догнал Торкер, затем несколько мастеровых во главе с Ренкилем и задиристым крепышом в прожженном фартуке.
— По-моему, вон там, — указал Ральк на здание, стоящее над каналом.
Осторожно обойдя дом, он увидел пролом в стене, выходящей к Оране и кровавый след, ведущий к воде — темные полосы четко выделялись на омытой дождем набережной. Странно, что столбики ограждения не были повреждены, но на перилах виднелись кровавые пятна. Ральк рассудил, что если кровь не смыта дождем — Тварь уже ушла, эти следы появились после того, как дождь прекратился. Следы снаружи — стало быть, Тварь покинула дом. А раз ее не видать — она убралась отсюда вовсе. Стражник подошел к ограде и глянул в реку. Как раз в эту минуту разошлись тучи, и в ярком лунном свете Ральк увидел безжизненное тело в халате, бьющееся и болтающееся в волнах, вызванных приливом. Судя по длинным волосам — женщина. Вот волны перевернули труп, и Ральк отшатнулся — у женщины не было лица, изломанное рваное месиво мяса и обломков кости. Подскочивший следом к перилам верзила в фартуке завопил и бросился назад, размахивая руками на бегу… Очень страшно.
***
Ральк присел, облокотился спиной о столбики ограждения и закрыл глаза. Он не замечал, что сидит в луже, все равно одежда промокла насквозь. Он старался не думать ни о чем. Все зря. Драка мастеровых со стражниками — зря. Попытка умилостивить чудище жертвой — зря. Ночные караулы стражи и цехового ополчения — зря. Тварь приходит с приливом, убивает, кого хочет… и уходит. Ее даже не видел никто, ни разу не осталось свидетеля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
