class="p1">— Долго мы так будем? — нахмурилась Хельга.
— Столько, сколько нужно, — нахмурился я, и уже без улыбки дал подсказку. — Вглубь смотрите! На третий ряд тварей посмотрите.
— Он не может слиться, — подала голос одна из виконтесс.
— Имя, фамилия? — заинтересованно сказал я.
— Ирина Троянская.
— Отлично, Ирина. А почему он не может слиться?
Она снова посмотрела в экран. Но тут её уже опередил виконт.
— Его только что прижгли «огненным шаром». Вот он пытается слиться с собратом, но у него ничего не выходит.
— А теперь две минуты тридцать пять секунд, пожалуйста.
Тут уже Ирина ответила более уверенно.
— А на этот раз сразу за отрубленными частями его прижгло «ледяным копьём», с тем же самым результатом.
— Как ты вообще умудрился это разглядеть? — восхищенно сказал Андросов.
— Как–как, жопой об… кхм, простите, Ваше Высочество, — хмыкнул я.
Не объяснять же им, что это профессиональное. Уверен, что эти видео изучали аналитики Центра. Вот только, сколько опыта у аналитиков — десять, двадцать лет? Что это значит в сравнении со многими десятилетиями опыта хорошего Охотника. А я был чертовски хорошим Охотником. Поэтому я просто пожал плечами.
— Повезло, наверное.
На что Андросов неприлично громко захохотал.
— Да–да, повезло! Охотно верю.
— Разговорчики, — буркнул я, тоже улыбаясь. — Поехали дальше. Задумка понятна?
Тут уже выступила вперёд порозовевшая Хельга. Видимо, привыкшая быть во всём первой, девушка, похоже, застыдилась, что не смогла разглядеть этот нюанс.
— Силовики повреждают кожу. Маги их «прижигают». И мы их добиваем. Так?
— Умница, Хельга! — захлопал я в ладоши.
Девушка сначала счастливо улыбнулась, но тут же нахмурилась, скрестив руки на груди, как будто на мгновение вспомнила, что она в образе и, по определению, должна относиться ко мне с равнодушием.
— Именно поэтому, в первую очередь, на первый план выходит точность. Точность, дамы и господа! — я внимательно посмотрел на магов. — Если вы зарядите мне в спину «огненным шаром» или «ледяным копьём», то я, конечно, сразу не сдохну, но уж поверьте, я потом вам это припомню. Ясно?
— Ясно, — внезапно потупили глаза маги.
— Но с другой стороны, сам Хрулев выбрал вас, как лучших стихийников, из двадцати пяти человек.
Ребята мгновенно повеселели и заулыбались.
— Павел, Хельга. Вы меня знаете, я вас знаю. Не лезьте вперёд батьки в пекло.
— Это ты, что ли, батька? — беззлобно рассмеялся Смолин.
Я огляделся.
— А ты видишь здесь другого командира рейда?
Пашка убрал улыбку с лица.
— Никак нет, командир!
Нет, он всё–таки издевается. Я тоже улыбнулся.
— А ты в какой роли будешь выступать? — нахмурилась Хельга.
— Я‑то? Я, можно сказать, универсальный боец.
Я увидел, как шесть пар глаз уставились на меня с интересом.
— Короче, в процессе увидите. По машинам!
* * *
Разлом был укреплен. Не так, конечно, мощно, как муравейник, но выходы перекрывал полноценный взвод имперской армии с тяжелым вооружением. Как правило, с вырывающимся наружу осьминогами местные силы справлялись сами. Центр не забывал периодически посылать внутрь Истов для «прореживания» популяции, но Разлом был на данный момент «условно незакрываемый», поэтому выбросы тварей могли произойти в любой момент. Дабы они не разбрелись по окрестностям, и было принято решение сделать тут блокпост.
Мы остановились возле мобильных домиков для отдыха. Я вылез из машины, и меня приветствовал местный подпоручик.
— Здравия желаю, ваш–бродие! — чётко отдал он приветствие. — Решили немного уменьшить численность гадов? — улыбнулся он.
Молодой человек был ненамного старше меня. Видимо, недавно из училища — глаза горели, руки чесались.
— Привет, служивый! — кивнул я. — Есть идея закрыть этот Разлом. Ну, а там как пойдёт.
— Закрыть? — глаза бойца расширились. — Но я слышал…
— Много разговариваешь, боец! — нелюбезно встрял Волк, подходя сбоку, чем вызвал неприязненный взгляд подпоручика. — У Истребителей есть дело, и они его делают. А твоё дело не думать, а обеспечивать тыл.
Подпоручик снизу доверху оглядел возвращающего свою форму Волка, и почему–то решил ему не возражать. Просто кивнул и отошёл к своим солдатам.
Я хмыкнул и, глядя на Потапова, покачал головой. На что тот неожиданно улыбнулся.
— Скучно им. Вот и занимаются хернёй. Проходили мы это, много раз. Вот так расслабятся, а потом их трупы в мешках родственникам отправляют.
Я дождался, когда ко мне подошла моя группа. Провел краткий инструктаж. В основном, для того, чтобы понять — всё ли они четко поняли.
И мы зашли внутрь Разлома.
Входная пещера была пустой. Впереди темнело зево единственного прохода. Данная пещера не имела никакого светящегося мха или других «осветительных приборов». Поэтому у всех были фонари, на всякий случай. Так–то основное освещение обеспечил виконт Маточкин, владеющий огненным Даром, который подвесил светлячка у нас над головами, что давал вполне себе приличное освещение.
— Стоять! — крикнул я, и отправил Шнырьку вперёд.
На меня недоуменно покосились, но промолчали. Я же демонстративно закрыл глаза и уселся на пол в позе медитации.
Сбоку раздалось раздраженное шипение. Ставлю свой родовой перстень, что это была Хельга. Я подавил свою улыбку и продолжил наблюдать.
Лабиринта пещер, как такового, не было. Вообще, это был один из самых простых Разломов, что я видел. Он напоминал собой гантель или, скорее всего, булаву. Дальняя пещера была оголовьем, а место, где располагались мы, набалдашником для корректировки центра тяжести. И между ними древко — один очень широкий коридор, в который с той стороны уже начали заползать враги.
* * *
Вот как появлялись эти самые враги — было чертовски интересно. Потому что в большой пещере находилась здоровенная аморфная масса, от которой на моих глазах, точнее на глазах Шнырьки, отпочковывались всё новые и новые враги, которые заползали в проход к нам навстречу.
То есть, в обычном состоянии все эти гады «варились» в одном теле, и в случае опасности выползали наружу. Ну, или в случае какого–либо переполнения отпочковывались и вылезали из Разлома. Интересная штука. Ну да, и такое я видел в прошлой жизни.
Я чуть было не застонал от досады. Навязались… эти на мою голову. Теперь мало того, что нужно думать, как победить врага, еще нужно думать, как сделать это, чтобы для наблюдателей это не выглядело чересчур странным. Не люблю я такое. Но делать было нечего…
Сама идея битвы была проста —
