— Только, наверное, это не застольный разговор, — пробормотал Кейто. Он положил себе пирог с цыпленком и решительно сменил тему: — Что ты думаешь о мистере Кэкстоне, Оливия? Насколько я помню, ты беседовала с ним.
Сердце Оливии оборвалось. Неужели это прелюдия к разговору о том, что произошло сегодня днем? Она закашлялась — кусок цыпленка застрял у нее в горле — и взяла чашу с вином. Кейто вежливо ждал ответа.
— Почему вы спрашиваете, сэр? Отец пожал плечами:
— Однажды вечером в замке я видел, что ты беседовала с ним. Мне интересно, какое у тебя о нем сложилось мнение.
Значит, Годфри держит язык за зубами. По крайней мере пока.
— Я ничего не могу сказать о нем, сэр, — пожала плечами она. — Беседа с ним не заинтересовала меня.
— Ты, видимо, считаешь, что ему недостает образованности, — с легкой улыбкой заключил Кейто.
— Он такой недалекий! — хмыкнула Фиби. — Почему вы им заинтересовались?
— Возможно, он совсем не такой простофиля, каким кажется.
Оливия дрожащими пальцами положила вилку на стол.
— Что вы имеете в виду?
— У него могут быть тайные мотивы увиваться вокруг короля, — объяснил Руфус. — Кое-кто просто уверен в этом.
— О! — воскликнула Оливия, вновь взяв вилку. Неужели об этом шел разговор в холле? — Вы хотите сказать, что он, возможно, хочет организовать побег короля?
— Если он действительно не тот, за кого себя выдает, то подобное заключение не лишено оснований, — ответил Руфус.
— А что заставляет вас подозревать его? — спросила Порция, потянувшись за очищенными крабами. — Эти местные крабы очень вкусны.
— Слухи, — ответил Кейто. — Всего лишь слухи. — Кто? Оливия усиленно разделывала рыбу на своей тарелке, пытаясь слушать с полным безразличием. Кто мог распространять эти слухи? Много ли отцу известно? Знает ли Энтони, что попал под подозрение?
— Неплохо было бы поехать вечером в замок, — как бы между прочим предложила она, беря кубок с вином, а затем добавила: — Если, конечно, вы сами туда поедете, сэр.
— У меня была такая мысль. Необходимо принять кое-какие меры, — ответил Кейто, явно удивленный предложением дочери.
Удивился не только он: Оливия чувствовала на себе испытующие взгляды подруг. Странно, Оливия стремится на вечеринку в замке? Совсем не похоже на нее. Она стойко выдержала их взгляды, но в ее глазах читалась мольба о помощи.
— Тогда мы поедем с тобой, — сказала Порция.
— Да, возможно, там будет мистер Джонсон, — вставила Фиби.
— В любом случае, Порция, я хотел, чтобы сегодня ты меня сопровождала, — многозначительно бросил Руфус.
— О, ты увозишь меня на всю ночь? — спросила его жена с невинным видом, с которым никак не вязался блеск ее глаз.
— Таково было мое намерение. — Он красноречиво вскинул бровь, и Порция усмехнулась.
— Значит, нам нужно переодеться, — сказала Фиби, отодвигая стул.
— Да, штаны для верховой езды там, наверное, будут неуместны, — весело согласилась Порция. — Пойдем, Оливия.
Оливия вышла вслед за ними из комнаты. Следуя молчаливому уговору, они не произнесли ни слова, пока не оказались в спальне Оливии.
Порция заперла дверь и приступила к расспросам:
— Что происходит, милая?
Оливия посмотрела на подруг, в голубых и зеленых глазах которых отражалась тревога.
— Теперь я вам скажу, — произнесла она. — Теперь уже все равно. Эдвард Кэкстон и есть мой пират.
— Что?! — Обе в изумлении уставились на Оливию.
— Я должна была догадаться, — произнесла Фиби минуту спустя. — В тот первый вечер, когда ты беседовала с ним, я почувствовала: что-то не так. Но твоего пирата зовут Энтони… ах да, конечно! Вряд ли он пользуется собственным именем. — Досадуя, она ущипнула свой палец.
— И твой пират намерен освободить короля, — заявила Порция. Ее светлые брови сошлись, и между ними пролегла глубокая морщинка. — Какая милая подробность! Неудивительно, что ты такая мрачная.
— И ты решила предупредить его, коль скоро сегодня вечером он будет в замке, — задумчиво произнесла Фиби.
— Если он там, — сказала Оливия. — Главное, чтобы вы поехали со мной. Иначе это будет выглядеть очень странно.
— Но если ты предупредишь его, то расстроишь планы Кейто. Помогая тебе, я обманываю своего мужа, — растерянно проговорила Фиби.
— Отец заинтересован лишь в том, чтобы предотвратить побег короля, — тотчас ответила Оливия. — Если Энтони откажется от своего намерения, все будут удовлетворены. Ведь нет никакой необходимости ловить и вешать его, правда?
— Пожалуй, — покачала головой Фиби. — А ты сможешь убедить его отказаться от своего плана?
— Попробую, — ответила Оливия и взглянула на подруг. — Ведь вы не предадите меня… и его? — спросила она заискивающе.
На минуту в комнате воцарилось молчание, а затем Порция в свойственной ей манере ответила:
— Ты помнишь, когда мы впервые встретились?
— Это произошло в лодочном сарае на свадьбе Дианы, — ответила Оливия и покачала головой. — Прошло всего семь лет, по мир вокруг так изменился. Все перевернулось вверх дном. Столько смертей… столько крови! И когда все это кончится?
— Руфус считает, что короля будут судить, — сказала Порция. — Все началось с казни графа Страффорда, а закончится казнью короля.
— Они убьют короля? — испуганно взглянула на нее Оливия.
— Есть люди, способные на это, — мрачно ответила Фиби. — Но только не Кейто.
— И не Руфус, — добавила Порция. Они все так привыкли к войне, что трудно было себе представить их, живущих мирной жизнью. Но убийство короля не принесет мира. Только фанатики могут на это надеяться.
— Страшно вспомнить, какими мы тогда были, — сказала Оливия. Она понимала, что эти воспоминания и есть ответ на ее вопрос. Напоминание о прочности их дружбы. — Бескомпромиссные и прямые, как линейка. Принявшие решение никогда не выходить замуж. И дети… Боже сохрани!
— Ну, я хотела стать солдатом, и я им стала, — заявила Порция.
— А я хотела стать поэтом, и я им стала, — добавила Фиби.
— А я хотела стать ученым, — сказала Оливия.
— И ты им стала.
— Да, — уныло подтвердила она.
— А теперь нам нужно переодеться и попытаться распутать этот клубок, — решительно заявила Порция и взглянула на Фиби.
— Да, — согласилась та. — Конечно. — В глазах ее, впрочем, застыла тревога.
— Спасибо, — сказала Оливия. — Мне не хотелось бы снова затруднять вас.
Фиби кивнула.
Подруги вышли, оставив Оливию переодеваться. Конечно, именно благодаря своему гуманизму и дружбе Фиби оказывает ей эту маленькую услугу, на самом же деле ее преданность мужу и его делу абсолютна. Менее эмоциональная и гораздо более прагматичная Порция не станет так долго и с такой энергией раздумывать над вопросами верности.
