Из отчетов, сделанных в Чилликоте: “Водит дружбу с другими нарушителями дисциплины… относится к тому типу воспитанников, чьи непредсказуемые действия требуют надзора и во время работы, и в часы досуга… Вопреки возрасту, имеет обширный криминальный опыт и знания… по мнению сотрудников, не может содержаться в исправительном учреждении открытого типа вроде чилликотского… ” Это написано менее месяца спустя после перевода туда Мэнсона.
Затем, совершенно внезапно, Мэнсон меняется. За остаток года — ни одного серьезного нарушения дисциплины. Не считая мелких нарушений распорядка и стойко “негативного отношения к работникам”, Мэнсон хорошо ведет себя и в 1953 году. Составленный в октябре рапорт гласит: “Мэнсон демонстрирует значительный прогресс в общем отношении к офицерам, сотрудничает с ними, выказывает активный интерес к образовательной программе… Предметом его особой гордости является тот факт, что он поднял свой [образовательный уровень с четвертого класса до седьмого] и теперь может самостоятельно изучать большинство учебного материала, равно как и пользоваться простейшей арифметикой”.
Продвижение в образовании и положительные рабочие навыки в транспортном блоке, где Мэнсон ремонтировал и поддерживал в рабочем состоянии принадлежащие учреждению автомобили, привели к получению Мэнсоном (1 января 1954 года) официальной похвальной грамоты. Гораздо важнее для него самого, впрочем, стало освобождение, дарованное Мэнсону 8 мая 1954 года. Ему было девятнадцать лет.
Одним из условий освобождения было то, что Чарльз поселится у дяди и тети в Макмехене. Какое-то время он действительно жил там, но затем, когда его мать перебралась в Вилинг, по соседству, он переехал к ней. Казалось, что-то притягивает их друг к другу, но они оба не способны выносить друг дружку сколько-нибудь продолжительное время.
С четырнадцати лет Чарльз Мэнсон имел лишь гомосексуальный опыт половых контактов. Вскоре после освобождения он повстречал семнадцатилетнюю девушку из Макмехена, Розали Джин Уиллис, работавшую медсестрой в местной больнице. Они поженились в январе 1955 года. Чтобы прокормить семью, Мэнсон работал кондуктором автобуса, помощником на станции техобслуживания, служащим автостоянки. Еще он угонял автомобили. Позже он признается в угоне шести транспортных средств. Казалось, жизнь ничему его не научила: по меньшей мере два автомобиля он перегнал за границу штата. Один, угнанный в Вилинге, Западная Виргиния, был брошен Мэнсоном в Форт-Лодердейле, Флорида. Другой — “меркури” 1951 года выпуска — он привел из Бриджпорта, Огайо, в Лос-Анджелес в июле 1955 года, в компании с забеременевшей женой. Так Мэнсон все-таки оказался в “Золотом штате”. Его арестовали менее трех месяцев спустя, и Чарльз сознался в обоих нарушениях “акта Дайера”.
На слушании дела в федеральном суде Мэнсон признал себя виновным в угоне "меркури" и попросил психиатрическои помощи, сказав: “Меня отпустили из Чилликота в 1954-м, и, пробыв в заключении девять лет, я крайне нуждался в лечении у психиатра. Я испытывал сильные умственные затруднения и угнал автомобиль, чтобы постараться освободиться от того сложного состояния рассудка, в котором пребывал”.
Судья постановил провести психиатрическую экспертизу. 26 октября 1955 года Мэнсон был обследован доктором Эдвином МакНилом. Чарльз выдал врачу сильно сокращенную версию своего прошлого, заявив, что впервые попал в исправительное учреждение из-за того, что “был груб с матерью”. О своей жене Мэнсон сказал: “Она — лучшая жена, о которой можно мечтать. Я не понимал, насколько она хороша, пока не попал сюда. Колотил ее иногда. Она постоянно пишет мне письма. У нее скоро будет ребенок”.
Мэнсон также сказал МакНилу, что “провел в исправительных учреждениях столько времени, что так и не успел выяснить подлинного смысла “настоящей жизни на свободе, безо всяких решеток”. Он говорит, что теперь, когда у него появилась жена и он сам вскоре станет отцом, для него стало крайне важно оставаться на свободе, с женой. Он говорит, жена — единственный человек в его жизни, который ему небезразличен”.
Далее доктор МакНил заключает: “Очевидно, что личность его крайне нестабильна и что влияние окружающей среды на обследуемого было отрицательным на протяжении всей его жизни… По моему мнению, юноша лишь с небольшой долей риска может быть освобожден условно; с другой стороны, девять лет в местах заключения, очевидно, принесли ему мало пользы, кроме изъятия из привычного окружения. С женой и вероятным отцовством в качестве стимула он, возможно, сумеет выправиться. Таким образом, в данном случае я рекомендовал бы, со всем уважением к суду, рассмотреть возможность условного освобождения подсудимого — при обязательном и тщательном наблюдении”. Приняв рекомендацию, 7 ноября 1955 года суд приговорил Мэнсона к пяти годам условно.
Оставалось лишь обвинение в угоне автомобиля, найденного во Флориде. Шансы Мэнсона на условный срок были весьма высоки, но он исчез, не дожидаясь слушания, и был объявлен в розыск. 14 марта 1956 года Чарльз был арестован в Индианаполисе и возвращен в Лос-Анджелес. Условное наказание превратилось в реальное, и Мэнсона приговорили к трем годам лишения свободы — в тюрьме “Терминал Айленд”, в Сан-Педро, Калифорния. К моменту рождения Чарльза Мэнсона-младшего Мэн-сон-старший вновь оказался за решеткой.
“Этот заключенный, вне всякого сомнения, вскоре окажется вовлечен в серьезные неприятности, — написал офицер, курировавший Мэнсона. — Он молод, невысок ростом, имеет схожие с детскими черты лица и совершенно не способен контролировать себя…”
Пройдя новую серию всевозможных тестов, Мэнсон показал средние результаты во всех категориях за исключением “значения слов”, где добился высшей оценки. Его IQ составил уже 121 пункт. Когда дело дошло до приписки к рабочему месту, Мэнсон проявил изрядную долю трезвой самооценки, попросив “дать ему работу в небольшом помещении с не слишком большим количеством других работников. Он заявил, что, находясь в толпе, имеет склонность к нервным срывам и нарушениям дисциплины…”
Розали переехала к его матери, уже жившей в Лос-Анджелесе, и на протяжении первого года заключения Мэнсона в “Терминал Айленд” навещала его каждую неделю; мать делала это немногим реже. “Рабочие навыки и отношение к персоналу тюрьмы варьируются у Мэнсона от хороших до удовлетворительных,
— отмечает “рапорт об исправлении", составленный в марте 1957 года. — Тем не менее по мере приближения даты слушания о досрочном освобождении, оценка его работы подпрыгнула с отметки "хорошо" до отметки "отлично", что говорит о его способности при желании добиваться успеха в отношении приспособления к режиму”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
