Пусть теперь попробуют затянуть волынку про нарушение баланса.
— Нахаленка, давай договоримся, что на нашей свадьбе ты все-таки дождешься окончания церемонии и не потащишь меня, как добычу, прямо от алтаря. Не спорю мне будет очень приятно. Но я еще довольно крепок…
— Мой князь, сначала ты обещай, что явишься в нормальном виде. Не будешь шататься и заваливаться на каждом шагу.
Он наконец спустился. Встал передо мной на одно колено. Для всех это выглядело как романтический момент. Однако Родерик не был бы собой, если бы не продолжал меня дразнить.
— Теперь ты понимаешь? — спросил он одними губами.
— Люблю тебя.
Мне было нечего добавить. Любовь — это самая сильная отдающая магия на свете. Если не верите, спросите у Родерика Конрада.
Глава 66
— Что дальше? — спросила Грета.
Вопрос повис в воздухе. На следующее утро небольшой женской компанией мы снова проводили совещание у меня в кабинете.
Королевский прием отгремел. За ним неизбежно наступила ночь, а далее — шли учебные будни. Все по расписанию. Впрочем, если бы кто-то из замов огорошил меня вопросом, какой сегодня день недели, то я бы растерялась.
За приемом следили не только репортеры и сплетники из главных гостиных Фересии. В моем пансионе его итоги обсуждали не менее рьяно. Весь учительский состав и часть девочек гадали, как скоро перемены доберутся до Гретхема и какими они будут.
О реальном положении дел, слава Богине и ее ближайшим родственницам, мало кто догадывался. Однако Грета, Летти и Мэри как раз входили в это меньшинство. Перед уроками, уже после общего собрания с менторами, все трое нагрянули ко мне. Вернее, Мэри лишь заняла свое рабочее место.
А вот как в моем кабинете оказалась Ребекка? На вопрос, зачем она явилась вместо того, чтобы посещать занятий у разных параллелей, девочка заявила, что ее прислал князь. Подозреваю, что Родерик в сердцах, действительно, мог отправить настырную девчонку куда подальше. Но он адресовал ее ко мне.
— Мужчины так упрямы, — закатив глаза, сообщила Бекки. Видимо, так делала ее мама. — Ему бы не помешала помощь… ээээ… целителя. Его хорошо так шарахнули, крепко. По башке и по другим частям тела. Я бы сказала, что при такой скорости восстановления ему придется провести в постели как минимум…
— Детка, садись лучше вот сюда. На пуфик. Подальше от окна, а то там дует, — перебила девочку Грета.
Ребекка, конечно, молодец. Следовала моим наставлениям и не болтала о том, что она Светоч. Хотя Летти и Грета, обе знали, в нашем случае предосторожности просто необходимы.
Но Бекки понимала лишь прямые указания. Ни что не мешало ей громко рассуждать о самочувствии Родерика у открытого окна.
— Князь послал меня к вам. Сказал, что на один день я могу вместо занятий поучиться уму разуму. Манерам там и все такое… Это вам кажется, что чувствуете себя замечательно. Настоящий откат всегда отсрочен… Свинья моей тетушки пять минут бегала по двору с отрубленной головой. Не меньше.
Мне очень хотелось отослать девочку. Напомнить, что есть Зеркис. Что я сама в состоянии позаботиться о себе — и уж точно разобралась бы, насколько мне хорошо или плохо.
Однако Родерик и Ребекка действовали заодно. С князя станется приставить ко мне собственных лекарей. Сам он, Бекки права, не выглядел восстановившимся.
Когда я выходила из наших покоев, он все еще спал. Темные волосы разметались по подушке. Дыхание тяжелое, однако же равномерное. Он стискивал простынь в кулаке, из-за чего правая нога обнажилась до середины бедра... Убрала это воспоминание, чтобы иногда возвращаться к нему в течение дня и краснеть, как девчонка.
Это не был сон раненого. Младший Конрад придерживался техники накопительного восстановления. Усталое тело получало энергию по минимуму — до тех пор, пока он ее собирал.
Такое его состояние могло продолжаться и полдня. После тяжелых ранений — неделю и больше. Обычно в это время он занимался повседневной работой, а в период нашей дружбы почти ежедневно прогуливался со мной в парке. Часто начинал учить новый язык.
Все это заканчивалось, когда он резко вливал в себя весь набранный ресурс и отправлялся обратно в самую гущу. На добивание. Сколько раз первый министр вот так вот поднимал себя из руин, нам с девочкой и не снилось.
— Просто сиди тихо. Читай. Мэри принесет правила поведения для начальной школы. Свод по этикету для юных леди. Основы грамматики фересийского языка. Если я замечу, что на меня идет воздействие, то ты отправишься помогать Белинде Свон в оранжерее. У мисс Свон не приживаются ее любимые розы. Весь ее класс скорбит вместе с ней.
Вышло как-то чересчур резковато. А ведь мне еще предстоит побеседовать с Бекки о том, что с Дейвом ей лучше пока не пересекаться. Магические реакции у обоих слишком нестабильны.
Чтобы смягчить свои слова и показать, что Белинда старалась не зря, я создала копию редчайшей розы сорта «Слезы радуги», которая медленно таяла в воздухе. Все дамы засмотрелись, но Бекки сделала вид, что ей все равно. На днях она наблюдала смертельный черный вихрь (поднявшийся не без ее усилий). Что ей какая-то роза.
— Принцесса Ангелина не скорбит, а бесится. И не из-за наставницы, а потому что дурная, — припечатала Ребекка. — Едва встав с постели, «нежный бутон Фересии» — так же ее называют? — довела ментора класса, где учится принцесса Мария. Хобби у нашей княжны такое… А я всегда запоминаю с первого раза, леди Оливия. Только целитель может отдавать энергию напрямую. Но у меня вопрос, почему у вас магический след такой, будто вы вчера в человека именно вливали, а не вокруг распыляли. Воронка более глубокая.
Летиция округлила глаза. Мол, сколько ни говори, все равно норовишь самоубиться. «Тебе самой стоило бы поучиться рассудительности у мелкой», — красноречиво давил ее взгляд.
— Так что не пойду в оранжерею. Мне под вашей дверью спать надо.
Всем в школе мы представили Бекки как будущую целительницу. Так что ее поведение в целом уместно. Однако Мэри и Грета от такого заявления сконфузились. Они-то уверены, что мы с князем уже несколько дней как выполнили все условия пари.
Зато Летиция не отреагировала никак. По-моему, она считала секс и все, что с ним связано, глупой тратой времени.
Мне снова пришлось прогонять воспоминания. После танца мы с Родериком ушли ни с кем не прощаясь… Но никакой бурной ночи! У меня с трудом получилось его раздеть. Почти как в прошлый раз — с той разницей, что вчера он не предпринимал
