Всюду летают златки-юлодии, медлительные, вялые. Плюхнутся на ветку саксаула и сразу принимаются грызть зелень.
И снова ровная пустыня, облитая щедрыми лучами солнца, и редкие кустики саксаула. Иногда на горизонте появляются белые столбы смерчей, чаще два рядом. Они растут все выше и выше, то сузятся, то потолстеют, вдруг опадут и станут гигантским грибом, то вновь завьются кверху. Упадет на смерч тень от редкого облака, и он, такой золотистый, станет темным, как дым пожарища.
Рядом с дорогой — глубокая ложбинка между барханами и в ней густая, изумрудного цвета, зелень, фиолетовые цветы. Посредине ложбинки блестит глина, остаток от озерка. Сейчас на мокрой глине уже нет воды. Но рядом еще крутятся саксауловые воробьи, прилетают желчные овсянки, грациозные горлинки, каменки-плясуньи. Воды нет, но не беда! Погрузив клюв в жидкую глину, они высасывают влагу. Нежными и короткими трелями переговариваются сверчки, которые добрались сюда, в этот крохотный оазис, через просторы жаркой и сухой пустыни. Что же будет через день-два, когда высохнет глина, потрескается на многоугольники и станет обыкновенным такыром?
На синих цветах гудят пчелы, здесь у них последний приют: скоро и цветы завянут. Почти все пчелы-антофоры, большей частью светлой, так называемой пустынной, окраски, сильные, энергичные, торопливые. Подлетает оса-аммофила с оранжевым брюшком и отливающей серебром грудью. Появляются большие осы-бембексы. Крутятся и мухи.
Я разглядываю эту многоликую компанию насекомых. Их жизнь зависит от крохотных фиолетовых цветов, вокруг на многие десятки километров суши жара, на равнине саксаул да белые такыры.
Насмотрелся на зеленый уголок, пора и в обратный путь. К тому же незачем мешать страдающим от жажды птицам. Осталось только подойти к мокрой глине, взглянуть на нее на всякий случай. Вся ее поверхность пестрит коричневыми полосками. Внимательно приглядываюсь к ним. Две черные точечки, будто глаза, от них в стороны протянуты членистые усики, а возле — что-то трепещет, будто в щелочке пульсирует множество ножек, прогоняет мимо жидкую взвесь глины. Первый раз в жизни вижу такое! Членистые усики — значит, незнакомцы принадлежат к типу членистоногих царства животных. Скорее всего, это рачки. Осторожно пинцетом поддеваю одного и вижу аккуратную двустворчатую ракушку, точно такую же, как у двустворчатых моллюсков. Ракушечка тотчас же захлопнулась, спрятала в свой домик все ножки и усики. На поверхности ракушки видны кольца. Усиленно вспоминаю зоологию беспозвоночных. Да это ракушковое ракообразное! Большей частью они очень мелки, около одного миллиметра, но известны и великаны, размером с сантиметр. Всего зарегистрировано около одной тысячи видов. Они встречаются как в морях, так и в пресных водах и ведут придонный образ жизни, питаясь главным образом животными и растительными остатками. Наш рачок тоже великан, около половины сантиметра длиной.
Рачки лежат в жидкой глине створками кверху, усики распластали по поверхности воды. Благодаря усикам и поверхностному натяжению воды, рачки не тонут. Створки ракушки раскрыты, многочисленные ножки гонят воду и жидкую глину мимо рта, и все, что попадается съедобное, — инфузории, бактерии, органические остатки — есть добыча.
В пустыне, в пересыхающих водоемах, ракушка выручает рачка. Исчезнет лужица, рачок крепко-накрепко сомкнет створки и запрет свой домик, замрет хоть на несколько лет до счастливых времен, до живительных дождей.
Какие только формы не принимает в пустыне жизнь!
Живое ископаемое
С северного берега Балхаша, далеко над ровным горизонтом опаленной зноем пустыни, виднеется голубой конус. Это гранитная гора Бектауата высотой около 1200 метров над уровнем моря. О ней я много слышал как об интересном месте, но, путешествуя вдоль Балхаша, все как-то не находил времени побывать там. И вот, наконец, машина мчит нас по обширной всхолмленной равнине. Она покрыта розовым гравием, поросла карликовыми кустарничками боялыча да низкорослым, засохшим от жаркого солнца ковылем. От города Балхаша гора всего лишь в семидесяти километрах, и мимо нее идет на Караганду асфальтовое шоссе.
Голубая гора хорошо видна. Она быстро приближается, за нею появляются другие горы, поменьше. Постепенно голубизна гор исчезает, они розовеют, четче проступают контуры и очертания громадного гранитного массива. Время избороздило его глубокими морщинами и трещинами, округлило ветрами. И вот, наконец, она — главная гора Бектауата — большая, розовая, величественная, с зелеными пятнами крохотных лесков из осины и можжевельника.
Мы пробираемся по одному из зеленых распадков с мелкими прозрачными ручейками, подъезжаем как можно ближе к подножию главной горы. На большой, ровной, как стол, гранитной площадке мы находим превосходное место для бивака и быстро устраиваемся. Всюду много маленьких озерков. В них кипит жизнь. По дну плавают мелкие рачки, семеня многочисленными ножками. У некоторых из них в основании хвостовой части туловища сверкает изящным украшением бугорок. На его основании располагается красное пятно. Оно окружено сперва белой, а затем голубой каемками. Пятно и каемки очень яркие, отчетливо проглядываются даже через толщу воды. Это яйцевой кокон. Но для чего ему такая нарядная внешность? По-видимому, яйца рачков несъедобны, и поэтому своей окраской предупреждают тех, кто вздумает ими полакомиться.
Но самые замечательные рачки — щитни. Я вижу их впервые в своей жизни. Они похожи на вымерших трилобитов, обитавших в морях несколько сотен миллионов лет назад.
Щитни — удивительные представители класса ракообразных. Внешность их своеобразна. Они крупные, длиной в три-четыре сантиметра, с шаровидной головогрудью и длинным хвостовым придатком. Большая часть тела покрыта щитком, из-за которого они и получили такое название. Тело их несет множество ножек. Передние из них большие, задние заметно уменьшаются, и на хвостовом придатке их уже нет. Каждая нога несет лопасть для передачи пищи от задних ног к передним, а от них — к ротовому отверстию. Кроме того, на каждой ножке есть еще лопасть-жабра, служащая для дыхания в воде. Число ног велико и достигает семидесяти.
На щитке красуется два сложных глаза, состоящих из множества простых глаз — фасеток. Кроме того, впереди от них расположен один непарный глаз, значение которого до сих пор не выяснено.
Питаются щитни самыми разнообразными мелкими животными и водорослями, истребляют, по-видимому, и личинок комаров. Может, поэтому на горе, где так много мелких водоемов, к тому же хорошо прогреваемых, их нет.
