— Перед церковью? — недоуменно повторила девушка, неприятно пораженная его резкостью и странным заявлением. Может, она не так поняла?
— Именно, — подчеркнул священник и, пронзив Бродика взглядом, который можно было назвать не иначе как исполненным злобы, добавил: — Вы шагу не сделаете, пока я не узнаю со всей определенностью, что тебя не принудили.
— Святой отец, эта поездка чрезвычайно важна… Но прежде чем она успела договорить, Рамзи бесцеремонно перебил:
— Разве Джиллиан не спустилась в пропасть, чтобы спасти сына Йена Мейтленда? Тот утверждал, что Алек застрял на карнизе.
— Она стоит рядом, Рамзи. Почему бы тебе не спросить у нее? — предложил Бродик.
Но Джиллиан, не обращая на лэрдов внимания, попыталась продолжить:
— Святой отец, почему вы думаете…
— Джиллиан, это правда? — снова вмешался Рамзи, и не знай она его лучше, посчитала бы, что тут дело не чисто. Но разумеется, это игра ее воображения. В отличие от Бродика Рамзи — человек деликатный и славится тактичностью.
— Что именно? — рассеянно осведомилась девушка, продолжая разглядывать священника. При чем тут церковь и какое отношение она имеет к цели их поездки?
Рамзи повторил вопрос и потребовал, чтобы она смотрела на него, когда отвечает. Девушка учтиво извинилась перед священником, прежде чем повернуться к нему спиной.
— Да, Рамзи, так оно и было, — наспех пробормотала она и снова обратилась к священнику: — Отец, вы утверждаете, что я не могу ехать дальше, прежде чем мои ответы не удовлетворят вас? Я верно расслышала?
— Да, миледи, именно так я и выразился. Никто не шевельнется, пока я не выполню свою миссию. И так оно и будет, лэрд, — предупредил он. снова пронзив Бродика неприязненным взглядом.
— Даю слово, — покорно ответил тот.
— Не понимаю… — начала девушка.
— Скоро поймешь, — пообещал Лагган. — Бьюкенены известны всем как настоящие мастера по части хитростей и обманов. Они пойдут на все, чтобы добиться своего, и поскольку тебя некому защитить, я считаю своим долгом принять на себя обязанности твоего опекуна и духовника. Теперь ясно?
Девушка растерянно пожала плечами. Интересно, почему святой отец считает, что за ней некому присмотреть? А Бродик?
— Святой отец, я просила Бродика… Потрясенный священник не дал ей докончить.
— Ты его просила? Значит, он не похитил тебя?! Джиллиан начинала думать, что отец Лагган немного повредился умом, но терпеливо повторила:
— Если кто кого и похитил, так это я. Бродик вернулся бы домой, не обратись я…
— Она сама все решила, — оборвал Бродик. — Я не обманывал ее и не заставлял. Это так, Джиллиан?
— Конечно. Но, отец, мне все-таки хотелось бы знать, почему вы считаете нужным защищать меня? Неужели не видите что я в надежных руках?
Судя по жалобной гримасе, отец Лагган был вот-вот готов зарыдать от сочувствия к ней.
— Дорогая леди, вы понятия не имеете, во что впутались по собственной наивности! — вскричал он, потрясенный ее непоколебимым спокойствием. — Отвечайте: вы когда-нибудь были во владениях Бьюкененов?
— Нет, а в чем…
Священник патетически воздел к небу руки.
— Вот видите! — торжествующе завопил он. — Я так и знал.
— Но я думала, что земли Бродика не менее прекрасны, чем остальная часть нагорья, — удивилась Джиллиан.
— А встречала ли ты, дочь моя, тех дикарей, что именуют себя Бьюкененами? — взвизгнул священник. Очевидно, отец Лагган был крайне расстроен чем-то, и девушка, в надежде утешить его, пояснила:
— Некоторых. Но все они милые люди и никакие не дикари.
— Господи Боже, что она несет? Рамзи, ты слышал ее? Слышал?
Рамзи пожал плечами, удерживаясь от улыбки.
— Разумеется, святой отец, но вспомните слова Бродика. Джиллиан — девушка умная и решительная. И не стала бы вам лгать.
— Но как она… — начал священник.
— По-видимому, она воспылала симпатией к лэрду Бьюкенену, иначе не стояла бы здесь. Бродик может быть… весьма обаятельным… если захочет, — пробормотал Рамзи, но, подавившись последним словом., не выдержал и разразился сдавленным хохотом. Священник обратился к Бродику:
— Бедняжка просто не знает, что ее ждет.
— Намекаете, что я не позабочусь о ней и что члены моего клана станут ее оскорблять?
Отец Лагган сообразил, что зашел слишком далеко, и поспешил отступить.
— Нет-нет, я просто полагаю… для благородной леди тонкого воспитания… не представляю, как она выживет в столь грубом окружении.
Джиллиан ошеломленно озиралась, так и не поняв, что здесь происходит и чем отец Лагган так встревожен. Она воззрилась на Бродика в надежде, что тот все прояснит, но он, не обращая на нее внимания, быстро заговорил со священником на гэльском диалекте. Очевидно, он был крайне недоволен, и Джиллиан смертельно испугалась, что святой человек оскорбится.
А в это время Бродик признавался, как много значит для него Джиллиан, и клялся, что умрет, прежде чем допустит, чтобы она страдала. И хотя Джиллиан не распознала ни одного слова, отец Лагган поверил и выслушал его до конца, и это решило дело.
Бродик не поверил ушам, когда Джиллиан набросилась на него:
— Ты не смеешь так говорить со святым отцом! Господь накажет тебя! Отец Лагган, он не хотел! Простите его, впредь он не будет столь дерзким!
— Можешь не извиняться за меня, — буркнул Бродик.
— Я спасаю твою душу! — отрезала Джиллиан.
— Ты беспокоишься о его душе? — удивился священник.
— Кто-то должен, — вздохнула девушка, — иначе он не попадет на небеса. Вы, разумеется, согласны со мной, отец, ибо знаете его дольше меня.
— Джиллиан, довольно этого вздора, — велел Бродик, но девушка не обратила на него внимания.
— Святой отец, у него доброе сердце. Он просто опасается, что об этом узнают. Священник улыбнулся.
— Значит, ты видишь в нем и хорошие стороны?
— Конечно, — кивнула Джиллиан. Священник задумчиво прищурился:
— Ты росла в мире и покое?
— Да. Дом моего дяди был тихим и уединенным.
— Однако готова… — Отец Лагган покачал головой. — Как я уже сказал, боюсь, что ты не выживешь в столь тяжелых обстоятельствах.
— Святой отец, мы с Бродиком едем к Рамзи, — сообщила она, чтобы прояснить все недоразумения.
— Но ты не останешься там вечно, — возразил он, — и когда-нибудь вернешься домой.
— Естественно, мне нужно в…
— Джиллиан, как тебе это удалось? — завопил Рамзи. Девушка испуганно обернулась к нему.
— Что именно, Рамзи?
— Если ты так боялась высоты, почему сумела спуститься за Алеком?
— Ты хочешь говорить об этом именно сейчас?
— Очень.
