— Им это и в голову не придет, — заверил Бродик, направив коня назад. Он не остановился на вершине, а продолжал путь по извилистой узкой тропе, ведущей во владения Рамзи. Девушка зарылась лицом в его плед, обняла за талию и потребовала, чтобы он подождал, пока спустятся другие. Но Бродик отказался. Однако они еще не достигли самого крутого участка осыпи, и Джиллиан надеялась его уговорить. Ей нужно время собраться с мыслями. Почему этот тупоголовый болван не понимает?
— Я хочу быть последней.
— А я привык быть первым.
— Нужно подождать! — взвизгнула она. Панический страх стиснул горло, и перед глазами стояла ужасная картина: она катится в бездонную черную пропасть, которой нет конца. Из горла рвался пронзительный крик, и — Господи, помоги! — ее либо вывернет наизнанку, либо сознание помутится. Уж лучше второе…
— Бродик… не могу…
— Лучше расскажи мне о тех нечистых мыслях, которые тебя посещают.
—Что?!
Он терпеливо повторил вопрос. Жеребец споткнулся. Из-под копыт полетели камешки, прямо в жадную пасть провала, но Бродик просто сместил равновесие, чтобы помочь коню, и щелкнул поводьями. Джиллиан, услышав шум, попыталась было посмотреть вниз, но Бродик снова осведомился:
— А в твоих грешных фантазиях мы одеты? Кровь бросилась девушке в лицо.
— Одеты? — прошептала она.
— В твоих грезах обо мне…
— Никакие это не грезы, — вознегодовала она.
— Неправда! — жизнерадостно возразил Бродик. — Ты сама призналась Лаггану, что терзаешься нечистыми мечтами…
— Мыслями! — вскричала Джиллиан.
— И добавила еще, что это мысли обо мне. Разве не так?
— Да замолчи же!
— Итак? — рассмеялся Бродик.
— Что «итак»?
— Мы были одеты?
— Да, одеты — и что?! — взвилась доведенная до белого каления Джиллиан.
— В таком случае эти самые нечистые мысли не так уж интересны.
— Может, хватит об этом?
— Почему?
— Потому что неприлично!
— А по-моему, я имею право знать. Ты утверждала, что все твои нечистые мысли связаны со мной, не так ли?
—Да.
— И что же я делал?
Джиллиан стыдливо прикрыла глаза.
— Целовал меня.
— И все? Ничего больше?
— А чего ты еще ожидал?
— Гораздо большего, — заверил он. — Куда же я целовал тебя?
— В губы, — сердито буркнула девушка. — Да замолчишь ты наконец?
— И никуда больше? — разочарованно вздохнул Бродик. — Хочешь, поделюсь своими фантазиями о тебе?
— Обо мне? — ахнула Джиллиан.
— Разумеется, только мои грезы куда затейливее.
— Неужели?
— Так желаешь услышать?
— Ни за что!
Но Бродик рассмеялся и, не обращая внимания на протесты, признался:
— На тебе совсем ничего не было… нет, неправда, кое-что все-таки было.
Джиллиан сознавала, что лучше не уточнять, но все же против воли выдавила:
— Что же?
— Я, — шепнул он.
Джиллиан резко отдернула голову и уперлась кулачками в его грудь.
— О Господи! Мы оба попадем в чистилище, если станем продолжать этот греховный разговор! Откуда тебе знать, какая я без платья?
— Я не страдаю недостатком воображения. Кстати, ты само совершенство.
— Ну уж нет.
— Кожа шелковистая и гладкая, и когда я в своих фантазиях лежу между твоими мягкими…
Но Джиллиан вовремя заткнула ему рот ладошкой. В глазах Бродика плясали сатанинские огоньки. Он просто невыносим… и может, именно это качество так ее привлекало. Бродик каким-то образом ухитрился избавиться от всех ограничений, накладываемых строгими устоями церкви и общества. Ему было в самом деле все равно, что подумают о нем люди, и он не слишком старался произвести на кого-то впечатление. Хотела бы она быть такой же вольной, как птица!
— Находиться рядом с тобой… довольно необычное испытание, — уклончиво пробормотала она.
— Не так уж все было плохо, верно, миледи? — громко осведомился Дилан.
Джиллиан от неожиданности вздрогнула.
— Прошу прощения? — вяло переспросила она, медленно отнимая ладонь от губ Бродика. Тот схватил ее руку и поцеловал. Джиллиан смущенно покосилась в сторону, боясь, что увидит Дилан.
— Спускаться вовсе не страшно, — пояснил Дилан.
Джиллиан подняла голову, смерила глазами расстояние от вершины и расхохоталась.
— Верно, — подтвердила она и несколько минут спустя уже сидела в седле своей кобылки. Пустив лошадь рысью, она догнала Рамзи и Бродика и весело окликнула: — Ты опять одурачил меня?
— Пришлось. Злишься? — поинтересовался Бродик.
— Я никогда не злюсь, — снова засмеялась Джиллиан. — Я плачу той же монетой.
Сама того не зная, она только сейчас повторила девиз Бьюкененов.
Глава 19
Дом Рамзи Синклера был поистине великолепен. Он стоял на плато, возвышавшемся в самом центре чудесной долины, окруженной с одной стороны крутыми скалами, а с другой — невысокими холмами. Сверкающий ковер травы, испещренной побегами вереска, покрывал землю, насколько хватало глаз, в воздухе держался аромат цветов и сосны, смешанный с едким запахом дыма из труб. Величественный замок лэрда нависал над крытыми черепицей домами, а высокая стена из камня и досок огораживала поселение, по-видимому, обеспечивая достаточную безопасность членам клана.
Тяжелые ворота на железных петлях бесшумно распахнулись, и кавалькада медленно въехала во владения лэрда. Послышались приветственные крики, отовсюду бежали воины и дамы помоложе. Джиллиан немедленно окружила чересчур заботливая стража Бродика. Эрон оказался впереди, Дилан и Роберт по сторонам, а Лайам сзади. И как ни трудно было разглядеть что-то за широкими спинами горцев, Джиллиан все же пыталась рассмотреть каждое лицо в толпе, хотя понимала, что напрасно надеется на чудо. Столько лет прошло, все изменилось, и она, разумеется, не узнает Кристен. Однако надежда оказалась сильнее, и каждый раз при виде светловолосой женщины сердце у нее сжималось.
Бродик и Рамзи спешились и о чем-то переговаривались с воинами. Джиллиан терпеливо выжидала, пока Бродик вспомнит о ней.
— Вы видите его, миледи? — тихо осведомился Дилан.
— Его?
— Предателя.
— Нет. Прости, я искала не… — рассеянно бросила она, снова всматриваясь в людей. — Пока нет… их так много…
— Наоборот, мало! Большинство людей Рамзи упражняются на ристалище, позади замка, иначе Гидеон наверняка бы пришел поздороваться с лэрдом.
Но тут некоторые самые любопытные и дерзкие воины из Макферсонов, в пледах своего клана, придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть Джиллиан. Один, посмелее, едва не пробрался к самой лошади. Черный Роберт немедленно тронул с места своего коня, вынуждая парня отступить, и исполненным злобы голосом ядовито велел:
