— Немедленно перестань таращиться на леди. Здоровенный парень, заметив, что друзья не сводят с него глаз, нагло ухмыльнулся:
— А если я тебя не послушаюсь, что тогда? Роберт, не говоря худого слова, перегнулся, схватил наглеца за грудки и поднял на уровень глаз.
— Тогда придется переломать тебе все кости.
Видя, что великан, словно пушинка, взлетел в воздух, парни почтительно переглянулись. Джиллиан ошеломленно захлопала глазами. Ну и сила! Но этот Роберт — настоящий невежда!
— Роберт, пожалуйста, отпусти мальчишку!
— Как пожелаете, миледи, — проворчал тот.
Бродик повернулся как раз в тот момент, когда Роберт отшвырнул Макферсона. Несчастный приземлился в толпе своих дружков. Бродик, покачивая головой, шагнул к собравшимся и остановился прямо перед пострадавшим, который еще не пришел в себя.
— Роберт?
— Мне не понравилось, как он глазел на миледи.
Воин попытался встать, но Бродик придавил его к земле тяжелым сапогом.
— И как он глазел на нее?
— Нахально.
— Она так прекрасна, — вызывающе бросил парень. — И если я захочу еще раз взглянуть на нее, не тебе запрещать.
Вместо ответа Бродик нажал чуть сильнее.
— Да, она прелестна, — учтиво кивнул он. — Но мне не слишком по вкусу, когда другие мужчины пялятся на нее. — Дождавшись, пока Макферсон начал задыхаться, Бродик зловеще добавил: — Совсем не по вкусу.
— Отпусти его, — попросил подошедший Рамзи.
Бродик немедленно отступил и подождал, пока парень встанет. Но тут Рамзи наградил его такой оплеухой, что бедняга снова рухнул на траву.
— Немедленно извинись перед лэрдом Бьюкененом! — заревел он.
— Бьюкенен?! — простонал тот. — Это лэрд Бьюкенен? Я не знал…
Рамзи угрожающе надвинулся на него. Воин кое-как поднялся и выдавил:
— Прошу прощения, я в жизни глаз не подниму на вашу женщину, клянусь головой отца.
Но Рамзи, к несчастью, заметил на парнях пледы Макферсонов и еще больше рассердился:
— Либо носите мои цвета, либо убирайтесь прочь с нашей земли!
Джиллиан в полном изумлении наблюдала за Рамзи. До этой минуты она считала его мягким и кротким; недаром Джудит говорила, что, когда Йен хочет заключить с кем-то союз, непременно просит Рамзи стать его представителем, поскольку тот прирожденный дипломат. Но теперь… теперь он мало напоминал того Рамзи, которого знала Джиллиан. Такая вспыльчивость, скорее, напоминала необузданные взрывы Бродика.
Сознание того, что именно она стала причиной ссоры, рассердило Джиллиан, и она окинула Роберта негодующим взглядом, чтобы дать ему знать, как недовольна таким поведением. Однако тот и глазом не моргнул.
— Он наглец, миледи!
— Не думаю, — прошептала она.
— Уверен, миледи.
Судя по тону, он был полностью уверен в своей правоте, и Джиллиан решила не спорить.
— А вот и Гидеон! — воскликнул Эрон. — Тебе следовало поговорить с ним, Дилан. Ходят слухи, что по должности он равен тебе.
С холмов по обеим сторонам от замка спускалась большая группа всадников, но солнце било им в лица и Джиллиан, как ни старалась, ничего не смогла рассмотреть.
— Гидеон — военачальник у Рамзи, — добавил Роберт, — а значит, ровня Дилану.
— Никто мне не ровня, — проворчал Дилан, спешиваясь. — Но я окажу Гидеону любезность, сойдя с коня, — пусть думает, что я унизился. Разрешите отойти, миледи?
— Конечно, — кивнула Джиллиан. — Я тоже хотела бы оказаться на земле. Не отъедете ли, чтобы дать мне место?
— Вы должны подождать своего лэрда, — запротестовал Роберт.
— Вот именно, — поддакнул Лайам. — Миледи, все было бы куда легче, носи вы наш плед.
— Что легче? — удивилась она.
— Если бы вы дали знать, что… — начал Лайам. Но поспешно осекся.
— Договаривай, — попросила девушка.
— Что вы с нами, — выпалил Роберт. От дальнейших объяснений его спасло лишь то, что Рамзи знаком велел ему отодвинуться и сам снял Джиллиан с седла.
— Не суди весь клан по горстке буянов, — предупредил он.
— Она уже на земле, — раздался зловещий голос Бродика. — Можно и разжать руки.
Но Рамзи, игнорируя требование, продолжал обнимать девушку за талию.
— Пойдем в дом. Уже почти полдень, и вы, наверное, давно проголодались.
Бродик отбросил руки Рамзи и поманил Джиллиан к себе. Взбешенная столь грубым поведением, она не двигалась до тех пор, пока он сам не приблизился.
— Я не хочу есть, — сказала она Рамзи.
— В таком случае сегодня вечером устроим настоящий пир, — пообещал он. — Но прежде ты увидишь каждого воина моего клана. Если среди них нет предателя, завтра отправимся к Макферсонам. На это уйдет немало времени, поскольку после объединения наши владения стали весьма обширными.
— А как насчет ее сестры? — вмешался Бродик.
— Я хотела бы познакомиться и со всеми женщинами, — предложила Джиллиан, вкладывая руку в ладонь Бродика. — И хотя знаю, как важно отыскать заговорщиков, умоляю и вас помочь мне. Я должна отыскать Кристен. Рамзи кивнул:
— Ты говорила, что ее взяли к себе Макферсоны, а значит, старики наверняка об этом знают.
— В таком случае почему никто ничего не сказал? Король Иоанн послал гонцов во все кланы, но ни один не ответил.
— А зачем это им? — улыбнулся Рамзи.
— Мы не любим короля, — откровенно признался Бродик.
— Очень не любим, — подтвердил Рамзи.
Они подошли к каменному крыльцу, ведущему к широким деревянным дверям замка, и Джиллиан заметила маячивших на ступеньках двух стариков. Один был высоким и тонким, как трость, другой — вполовину ниже и круглый, как полная луна. Оба почтительно поклонились Рамзи.
— Это Брисбейн и Отис, — объявил тот. — Надеюсь, именно они помогут тебе отыскать Кристен. Оба они Макферсоны.
Он наспех рассказал Брисбейну и Отису о том, что привело сюда Джиллиан, и добавил:
— С такой памятью, как у вас, я ничуть не сомневаюсь, что вы сумеете назвать семью, принявшую к себе девушку. В то время ей было почти шесть лет.
— Но если семейство прибыло с равнин, откуда нам знать, их это ребенок или приемный? — возразил Брисбейн.
— Попробуйте. Вам известно все, что происходит в округе. Какие-то сплетни вы наверняка слышали.
— Может, мы сумеем помочь леди, — вмешался Отис. — Но при чем тут вы, лэрд? Неужели леди значит для вас больше, чем следовало бы?
— С некоторых пор она очень мне дорога, — резко бросил Рамзи.
— Но она англичанка! — вознегодовал Брисбейн. — Поэтому Отис так волнуется.
— Возможно, но она женщина Бродика, а Бродик мой друг. Это открытие, очевидно, обрадовало стариков. Отис с облегчением улыбнулся:
